вольно заносчив. Мае'уд решается приравнивать себя к величайшим араб­
ским и персидско-таджикским поэтам: 
До земли поклонятся помыслам моим 
Души Рудаки и Ибн Хани. 
Ибн Х а н и — это знаменитый аббасидский лирик А б у Нувас. Таким 
образом, Мае'уд считает себя равным не только великому Рудаки, но и 
знаменитому арабскому поэту. 
В стихах, написанных Мае удом в те годы, сильно чувствуется влия­
ние крупных поэтов прошлого. Так, в одном из его стихотворений появ­
ляется тазмин 
(заимствование) из Шахида Балхи: 
ς£JJJIJA 
J Ь bj\J-Î 
cJ-x~> 
jIy-to 
ij^sbLà 
J ^ bj\j3 dL.y 
j K A 
И тысяча куропаток не имеет сердца одного сокола, 
И у тысячи рабов нет сердца одного повелителя. 
Как рассказывает Мае'уд в одной из своих больших касыд 
(Диван, 
стр. 33—34), как-то раз он чем-то прогневил 
своего повелителя Махмуда 
и был вынужден временно покинуть Лахор. Однако размолвка, 
видимо, 
продолжалась недолго, 
так как в другом 'стихотворении, также 
посвя­
щенном Махмуду, поэт просит у своего повелителя разрешения на поезд­
ку в Мекку. Следовательно, в это время он опять уже находился при сул­
тане. Это была пора удачи в жизни 
поэта. Он 
располагал 
огромными 
средствами, построил 
себе в Лахоре 
настоящий дворец. 
Современные 
Мае'уду поэты нризнали его как бы своим главой и подносили ему касыды. 
Мае'уда славословили: караханидекий поэт Рашиди Самарканди, Абу-л-
\Ала' 'Ата' ибн Йа куб по прозванию Нокук, Абу-л-Фарадж Руни, 
O c -
ман ибн Мухаммад Газнави по прозванию Мухтари, 
M y 'иззи, Сана'и, 
Сеид Мухаммад Насир 
'Алави, Насир Мае уд-и Шамс. Сам M a 'суд вос­
клицает: 
Во время славословия был я из числа поэтов, 
Во время службы я был из числа 'амилей. 
Мае'уд, видимо, был очень щедр к поэтам, так как Рухи Валвалиджи 
говорит: 
По щедрости и [искусству] слова я не более [и не менее], 
Как господин Мас'уд-и Са'д-и Салман. 
В один миг отдам я просителю, 
Если даже получу за славословие [в подарок] целых два мира. 
Понятно, что в условиях того времени такое «безоблачное 
счастье» 
долго продолжаться не могло. Т е же самые поэты, которых Мае *уд осыпал 
дарами, выжидали удобного момента, чтобы 
нанести ему 
удар. К тому 
же, как об этом говорит и Насир-и Хосров в «Сафар-нама», показывать 
свое богатство в то время было 
крайне 
опасно, ибо любой 
носитель 
власти мог наложить на него руку. 
Насколько можно понять из имеющихся в стихах Мае'уда 
намеков, 
кто-то из правителей отнял у него поместья. Уверенный в своей правоте, 
поэт решил добиться правосудия и отправился с жалобой в Газну. Но его 
381