грывает 
в стихах 
остатки 
старых 
зороастрийских 
традиций. 
Очень 
эф-
фектно это сделано в такой газели 
1 
. 
£+~âù>jj 
—w 
Д — : — Г ~ 
j l — Ä . I — î 
J:> 
^ J - ^ J - ^ jl 
^ - ^ J j-e 
^ — j — ^ 
Л-л.^А j 
0>-^ 
J ~ J 
C £ J J c£l 
C^WJ? 
tiJo 
^J>* 
J I 
j^-X^^w 
A^LjLXi 
pJb 1^ja» 
<^lj \j* j c^iS' 
\jJi 
c^àS" 
AS' ^yS~ oT 
Ну, вставай и зажигай кыблу Зардушта 
1 2 2, 
Садись и набрось на спину мех горностая. 
Многие из тех, кто отрекся от Зардушта, опять 
Волей-неволей обращают лицо к кыбле Зардушта. 
Но я не зябну, ибо у меня от огня разлуки 
Сердце стало капищем огня, а глаза — чаном для 
выжимания винограда. 
Если я приложу руку к сердцу, то от жара сердца 
Непременно обуглятся на руке моей пальцы. 
О! Лицо твое — словно сад, и весь-то сад — фиалки, 
Хочу я хоть пучок фиа\ок сорвать в твоем саду. 
Тот, кто тебя убил, тебя убил, но меня родил, 
Тот, 
кто тебя родил, тебя родил, но меня убил. 
При всей вычурности 
образов газель привлекает своей 
оригинально­
стью. О «кыбле Зардушта» 
здесь говорится, 
конечно, 
насмешливо. 
Как и у других современных ему поэтов, у ' Асджади тоже есть выпа­
ды по адресу Фирдоуси. 
В касыде, воспевающей 
разграбление 
Сснмната, 
'Асджади говорит о Махмуде, что тот 
bjS^ ^ ^ A & U jl 
« U Ä 
O I - ^ Ч 
IJ 
^ 
ol>—\~*^ âjj j\î\ 
Яркие подвиги древних царей 
Разумным людям показал как нечто невозможное. 
Иначе говоря, поэт занимает ту же позицию, что 'Унсури и Фарру­
хи: древние сказания — 
ложь, а подвиги 
Махмуда 
все видят 
воочию. 
В этой же касыде 'Асджади сравнивает Махмуда с Искан даром: 
bjb' 
£jS^ 
л5~~ уи» уъ 
j j f " 
^-^f* ol^ 
j
j
l 
I A L ^ 
^ 
o U J I 
Cx""-^ 
J - * - ™ 
J L ^ 
jL» jb y 
^ j f * 
^j-ïI 
( ^ Ц ^ Л 
1 2 1 'Ауфи, 
Лубаб 
ал-албаб, 
т. 
II, 
стр. 
51; 
Риза-Кули-хан 
Хидайат, 
Маджма* 
ал-фусаха, 
т. I, стр. 
340. 
122 ΎΌ 
е
с
т
ь 
«зажигай 
огонь»; 
это 
— 
очень 
вычурное 
приглашение 
погреться 
у огня. 
24* 
37t