тех иронических замечаний, каких особенно много в диване Фаррухи. Объ­ яснить причины такого отсутствия критики пока нельзя. Можно предпо­ ложить только, что со смертью Махмуда отношение к Фирдоуси, который уже лет десять покоился в могиле, перестало быть таким настороженным, как прежде. Может быть, не случайно мы находим у Минучихри такие строки: (Sjà- j o\jk у £ y j*£ y ijj^" ^ UU \SJ— ôb \ =^ ^yyi β ^ Ты, как будто, лучше поешь на тюркский лад. Пропой же мне тюркские стихи и стихи гуэские. Т ы можешь красноречиво говорить на любом из известных тебе языков, Ибо ты абджад и хавваз1ы всякого языка. Весьма любопытно, что поэт считает нужным упомянуть о гузских стихах. Ведь гузы были уже у ворот Хорасана, и волна тюркских пле­ мен вскоре дошла до самого Багдада. Вряд ли упоминание о тюрках здесь — только 'поэтический прием. Тюркские стихи в это время уже, на­ верное, существовали. Ведь примерно лет тридцать спустя возникло та­ кое большое сложное произведение, как поэма Йусуф Хасс-хаджиба «Куда- тгу-билик». Упоминание о тюрках мы находим и в другом месте дивана Минучи­ хри: j*» j l J—*>Т ρ——ff* J — Ä J iJ^—J (51 \jxJï y J C ^ L y £*Δϊ J ôj-f J J Ôj—ïl». j=>* Öy? fji ΐ Ü ^ \ ^Лл^л. Oj. A \j**S* Д *—9 j»j l, .a» j+P-t? Оy—^ y »*A Порази, о газелеокий тюрк, газель концом стрелы, Ибо и сад, и луг, и гора, и степь полны лун и полны Сириусов. Один — как шатер хакана, другой — как палатка хатун, Третий — как опочивальня кайсара, четвертый — как купол кисры. Прежде всего отметим, что вся эта касыда — блестящий образец ма­ стерства Минучихри, ибо она целиком построена на труднейшей фигуре — джам*ва таксим («собирание и распределение»). Во втором приведенном бейте есть еще и изумительный мура'ат ан-назир («приведение приме­ ров»): одним духом названы четыре титула носителей власти (причем Минучихри вряд ли знал, что этимологически «кайсар» и «кисра» — одно и то же слово). Помимо этого технического трюка, интересно упоминание о роскоши шатров тюркских властителей. Мотив враждебности к тюркам здесь совершенно отсутствует. Таким образом, творчество Минучихри, оригинальность и свежесть стихов которого мы не можем не признать вместе с восточными автори­ тетами, представляет собой дальнейший шаг в развитии персидско-тад­ жикской литературы. В диване Минучихри чувствуется известная раздвоенность, колебание между шуубитскими и антишуубитскими тенденциями. 1 1 4 А б д ж а д и х а в в а з — мнемонические слова, предназначенные для запо­ минания числового значения букв; это — два первых слова числового обозначения арабского алфавита (числа 1—4 и 5—8). Иными словами, Минучихри хочег сказать: «ты — начало всякого языка». 368