Me менее характерна и другая большая касыда Минучихри с началом: 
Эй ты, палаточник, снимай 
палатку, 
Передовой отряд уже ушел со стоянки 
и з . 
Поэт описывает расставание со своей возлюбленной, которая уезжает 
с караваном. Он остается один, седлает верблюда и пускается в путь сле­
дом за караваном. Дается описание пустыни, жестокого холодного ветра, 
серебристого инея на желтом песке. Светает, иней начинает таять, грязь 
липнет к ногам верблюда. Но вот поэт слышит серебристый звон коло­
кольчиков, нагоняет караван и (здесь переход к славословию) устремляет­
ся к везиру Мае*уда, которого далее и восхваляет. 
Это типично арабская τι о структуре касыда, хотя здесь поэт не так 
злоупотребляет арабизмами и приводит меньше цитат из арабских класси­
ков. 
Описание пути, столь типичное для бедуинской 
касыды, в диване 
Минучихри повторяется много раз. Поэт любит строить переход к восхва­
лению на таком мотиве: вот-де сколько препятствий я преодолел, чтобы 
прибыть к твоему двору. Разве я таким образом 
не заслужил твоей ми­
лости? 
Весьма характерно, однако, что все эти описания пустыни — не 
«импрессионизм» бедуинской поэзии, а книжная схоластика. 
Минучихри 
не приходилось скитаться по Аравийскому полуострову, и если он описы­
вает виденных им в пути страусов или птицу ката, 
то встретить он их 
мог, конечно, только в старых арабских стихах, а не в хорасанских сте­
пях. 
Отношение Минучихри к автору «Шах-нама» неясно. Нет сомнения 
в том, что тематика «Книги царей» ему достаточно хорошо известна. Н а ­
ряду с традиционными именами древних героев в стихах Минучихри встре­
чаются и более редкие, как Пур-и Пашанг, Аржанг-дэв. Описывая коня, 
поэт говорит, что, когда тот скачет, он подобен Рахшу (коню Рустама), 
цветом схож с Шабдизом (конем Хосрова Парвиза). 
Обращаясь к Мае*уду,. Минучихри восклицает: 
Туран ты даешь этому сыну, Иран — тому сыну, 
Восток — этому племени, а Запад -— той семье. 
Эти строки, конечно, реминисценция древнего сказания о разделе стран 
Фаридуном. К тем же старым преданиям восходит и такой бейт Минучих­
ри: 
19· 
Царь Парвиз, когда слышал хорошее слово, 
Говорил сказавшему это слово: «Добро, прекрасно!» 
Об этом рассказывает в «Хосров и Ширин» и Низами, добавляя, что 
за каждое зих («прекрасно»), произнесенное правителем, казначей вручал 
удостоившемуся кошель с золотом. 
Аналогичных примеров можно привести еще немало. Но все эти пре­
дания поэт сообщает без всякой попытки отнестись к ним критически, без 
1 1 3 Все основные части этой касыды были переведены Э. Броуном и помещены во 
вступительной главе второго тома его «Истории персидской литературы» (стр. 30 и сл.). 
367