А теперь, я вижу, вы понесли, 
От тяжкого бремени тело изогнулось. 
Щеки ваши приняли цвет динара, 
Чрево ваше многих младенцев приняло. 
Груди ваши молоко для детей приняли, 
Живот выпятился, щеки изменили цвет. 
Но я вас за это накажу: 
Тело ваше разорву я на части, 
И з сада в темницу перенесу, редко буду навещать, 
А приду, ненадолго задержусь, 
Ногами истопчу я ваше тело, 
Ибо именно это все вы заслужили». 
Входит дихкан, долго глядит на них, 
Извлекает острый меч, перерезает им горло, 
Вручает их носильщику корзин, 
А когда они не помещаются, давит их. 
Взваливает тот их на спину и несет домой, 
Со спины снимает и сваливает наземь ношу ту. 
А 
затем бросает он их в тиски, 
Двадцать тысяч раз топчет ногами, 
Перерезает им жилы, ломает кости, 
Разбивает и спины, и головы, и бока им, 
Сутки не выпускает из уз, 
Пока вся кровь начисто из них -не вытечет. 
Тогда берет он их жилы и кости, 
Выбрасывает в далекое место и не смотрит на них, 
Собирает всю их кровь и душу, 
Снова ввергает в тяжкую темницу, 
Считанных три месяца даже не поминает о них, 
Знает, что за эту кровь человек не отвечает. 
И как-то раз легко встает и весело и ладно, смеясь, 
Приходит и снимает печать с двери темницы. 
И когда всмотрится в заключенных и в темницу, 
Сто свечей и светильников загорается у него на губах и зубах, 
Столько видит он роз, столько жасмина, 
Сколько не видал он ни в цветнике, ни в зарослях жасмина. 
Говорит он: «Как же это, ведь вас я убил? 
В хум вас положил, тот дом покинул, 
И з 
сладкой 
воды 
и земли 
замазку 
сделал, 
Замазал крышку хума глиной и успокоился, 
Пальцем надпись сделал на глине, 
Решил, что теперь уже вас никому не видать. 
А сегодня в хуме вы стали прекраснее, 
Красивее и непорочнее, 
Живее и сильнее, 
Могущественнее и лучше правом, 
Поистине и свежее, и новее, 
Теперь и я уже не буду вас обижать».