Говорят, Бахрам, подобно львам, Был занят всегда охотой. К уху газели [стрелой] пришивал ногу, Когда ногу она подносила к голове. На пустые бредни похожи эти слова, Это россказни простолюдинов. Слова Фаррухи очень показательны 9 1. Они ясно говорят о враждеб­ ном отношении придворных кругов того времени к «Шах-нама». Вместе с тем эти слова свидетельствуют о том, что древние сказания жили в то время в массах и что, следовательно, массы должны были встретить «Шах-нама» весьма горячо. Придворные поэты поняли, что султан Махмуд поэму Фирдоуси не одобряет и даже считает ее вредной. Поэтому они стали делать все, что­ бы воспрепятствовать ее распространению. Критиковать художественную сторону поэмы они не могли; гораздо проще для них оказался другой путь — изобразить «Шах-нама» пустой сказкой, может быть, и забав­ ляющей «деревенского неуча», но недостойной внимания «серьезного» человека. Фаррухи был знаком со старыми преданиями не только по «Шах- нама». Н е приходится удивляться тому, что ему была известна, например, «Вамик и ' А з р а » (будучи близок к 'Унсури, он не мог не знать его поэ­ му). Легенду о Хосрове и Ширин Фаррухи знает не в той форме, в кото­ рой она дана у Фирдоуси. В «Шах-нама», как известно, имя Фархада не упоминается. У Фаррухи же это имя встречается шесть раз, причем поэт с горой Бисутун. Очевидно, сказание о Фархаде было известно Фаррухи в той же версии, какую позднее знал Низами. Слабее отражено у Фаррухи знакомство с арабской поэзией. Одна из его касыд начинается насибом, в котором поэт рассказывает о слезах, про­ литых им при посещении мест, где он когда-то пировал со своими друзья­ ми. Этот насиб, конечно, представляет собой, хотя и видоизмененный, «плач» бедуина над следами кочевья подруги. Есть у Фаррухи и упоми­ нание о Димне — персонаже, о котором поэт мог, однако, узнать не только по арабскому переводу, но и по «Калиле и Димне» Рудаки. Таким образом, анализ дивана Фаррухи показывает, что это был поэт широко образованный, знакомый с литературой своего времени и обладав­ ший выдающимися способностями. Творчество Фаррухи, как уже говорилось, несомненно, подверглось влиянию творчества 'Унсури. Фаррухи стремился создавать касыды в стиле главы газневидской школы поэтов. Н о это ему удавалось лишь до известной степени, ибо поэтическая индивидуальность обоих поэтов была различной. Характерная для 'Унсури рефлексия, строгая логичность — не в духе Фаррухи. Последний гораздо острее воспринимает внешний мир, впечатления его тоньше, ярче, и это сказывается в его стихах, которые значительно конкретнее, чем стихи 'Унсури. Если васф 'Унсури очень часто надуман, схоластичен, то Фаррухи в первую очередь стремится к нагляд­ ности, и потому описания его до сих пор производят большое впечатление. Д л я 'Унсури характерна крайняя сдержанность в выражении чувств, часто доходящая до известной сухости. Может быть, именно поэтому ему само- 9 1 Подобных цитат из стихов Фаррухи можно было бы привести еще немало. называет героя «пробивающим подвиг 350