на свои табуны, в которых у него насчитывалось восемнадцать тысяч ко­
былиц. Весной 
эмир имел обыкновение 
отбирать 
лучших 
жеребят 
и 
клеймить их своим тавром. 
Фаррухи принял один из вельмож эмира — 'амид А с ' а д , который, как 
и сам эмир, был большим любителем и знатоком поэзии. Поэт прочитал 
ему свою касыду и попросил разрешения 
«предстать пред светлые 
очи» 
эмира. Но 'амид, услышав изысканные, утонченные стихи Фаррухи, погля­
дел на грязного, лохматого систанца в рваном халате и корявой деревен­
ской обуви и подумал, что перед ним обманщик, что этот «дикарь» не мог 
написать таких стихов, а просто украл 
их у кого-то. Решив 
проверить 
поэта, он повез его с собой к эмирским табунам, показал ему картину ве­
сенней степи и предложил описать все это в стихах. ' А м и д обещал пред­
ставить 
поэта эмиру, если стихотворение окажется удачным. 
Повинуясь 
этому приказу, Фаррухи сочинил касыду — одно из лучших произведений, 
когда-либо написанных 
на языке 
дари, начинающуюся 
бейтом: 
Вот перевод начала этой касыды: 
Когда зелено-голубой шелк набрасывает на себя луг 
[И] семицветную парчу на голову надевает гора, 
Мускуса без счета рождает земля, как мускусная железа газели, 
Листьев без счета вырастает на иве, [зеленых], как перышки попугая. 
Вчера в полночь аромат весны принес ветер. 
Добро пожаловать, свежий ветерок! Живи весело, аромат весны! 
У ветра, ты сказал бы, растертый мускус в рукаве, 
Сад, ты сказал бы, прекрасных куколок держит в объятиях. 
У аргавана — бадахшанские лалы в ожерелье, 
У 
настарана — серьги из крупных 
жемчугов. 
Чтобы ухватиться за красные одежды на ветвях роз, 
Пятерни, как человеческие руки, протягивает чинар. 
Сад в переливчатой одежде, луг переливается, как хамелеон, 
Вода — цвета жемчуга, а облако сыплет жемчуга. 
Прямо подумаешь, что пестрые халаты получили 
Пестрые сады оттуда, где клеймит табуны государь. 
Место, где клеймят табуны, теперь столь весело, 
Что, глядя на красу его, дивится судьба. 
Все зелено вокруг, словно небо на небе, 
Шатер за шатром, словно замок за замком. 
Среди зелени — звуки музыки искусных 
мутрибов, 
В шатрах — призывы виночерпиев, разливающих вино. 
Где только шатер, там спит влюбленный с опьяненным другом, 
Где только лужайка — друг радуется свиданию с другом. 
У влюбленных — поцелуи да объятия, у красавиц — укоры да попреки, 
У мутрибов — пение да музыка, у пьяниц — сон да похмелье. 
Лицо степи зелено, словно бескрайний небосвод, 
Ровна она, словно безбрежное море. 
На этом море—-корабли (кони. — Е. Б.), а корабли эти — живые, 
На этом небосводе — звезды, а звезды э т и — н е знают покоя. 
Где только есть гора, по ней проходят эти корабли, 
Где только солнце — бросают тень эти звезды. 
Чудное это дело: звезда покоится и закрывает солнце, 
Редкое это дело: корабли, на которых проезжают через степь. 
Перед большим шатром победоносного властелина -
22 Е- Э. Бертельс