жил весь диван Газа'ири. Едва ли всем этим сведениям можно особенно 
доверять, но, вероятно, Газа'ири действительно был поэтом Бундов, по­
чему его стихи, как и стихи других поэтов этого 
круга, не сохранились. 
Дошедшие до нас отрывки из дивана Газа'ири свидетельствуют 
о 
том, что техника его стиха стояла на очень высоком уровне. Е г о стихи 
несколько более искусственны, чем стихи 'Унсури, но и в них еще встре­
чаются яркие и оригинальные сравнения, вроде следующего: 
о*Ъ 
iSt 
' 
*^*^>"j *k 
j I Ciy 
зр 
Когда сверкает из тучи молния, кажется, что негр 
Перебегает из шатра в шатер, неся раскаленный 
уголек. 
Газа'ири, конечно, не может сравняться 
с 
тремя лучшими поэтами 
Газневидов — 'Унсури, Фаррухи и Минучихри. Н о все же это поэт та­
лантливый, и вполне понятно, что он надеялся занять подобающее 
ему 
место в Газне. 
Столкновение Газа'ири с 'Унсури началось с касыды, мало чем заме­
чательной, кроме того 
разве, что она написана в несколько более развяз­
ном тоне, чем оды «царя поэтов». Начинается эта касыда с горделивого 
самовосхваления (фахр); 
поэт называет себя гордостью всех поэтов мира 
и похваляется своим положением и богатством. Затем следует гиперболи­
ческое описание страданий от чрезмерно щедрых даров султана, и после 
этого поэт переходит к теме, вызвавшей сильное неудовольствие 
'Унсу­
ри, — просьбе к Махмуду 
перестать 
осыпать его такими 
богатыми по­
дарками: 
рД^о 
^ x - k j ^ J 
J . J 
j . J 
* L J 
dJU c£l 
IJM-Ï 
(JljÄJ ^^Jj^S j-&yS 
А-Л 
d\u si 
ij»-* 
jxJi, j 
(Sj^Lä 
j l 
d[U (Si j*wj 
J lx-?=-^> 
<£j ь L». j 
А - д J I j j . - s d^_* 
, (JLL* _j <*SJ*W <àc+Js.£ 
L 
jjjl 
C1^»M;I 
-ζ-^JJ 
л5"~ 
Ij—* j l J L ^ j 
jj-^i ξΧ~.~ρ 
d^_^ (^1 
^c-i 
Довольно^ о царь, ведь я же не продавал 
жемчуга за наличные 
деньги, 
Довольно, о царь, ведь я же не продавал 
самоцветы 
мешками! 
Доъольно, о царь, ведь за это стихотворство 
и стихи 
меня 
Назовут обольстителем 
царя и хитрым 
колдуном. 
Довольно, о царь, ведь ты мир поверг в сомнение: 
Чистое ли золото это или щебень и черепки. 
Довольно, 
о царь, ведь мои поля и поместья 
Не смерит ии солнце, ни северный 
ветер. 
В 
таком духе написано целых семнадцать бейтов, после чего поэт 
переходит к развернутому славословию и сообщает, что уже получил две 
тысячи динаров. Упоминает он также, что за дубейт в честь одного из 
султанских фаворитов ему дали два кошеля золота. В конце он говорит 
о каком-то завистнике, будто бы попрекнувшем его за этот подарок. Газа­
'ири уверяет, что завистнику далеко до его таланта, и употребляет здесь 
333