говорили, будто этот поэт сложил касыду, где осмеливался давать султану 
советы. В касыде были такие два бейта: 
Твои противники были муравьями, стали змеями,' 
Раздави скорее превратившихся в змей муравьев. 
Не давай им времени, не допускай больше промедления. 
Ведь змея, если получит время, станет драконом. 
Все это подтверждает предположение о том, что при М а е ' у д е 'Унсури 
уже не занимал прежнего 
привилегированного 
положения. 
Легкомыслен­
ному султану были, верно, не по душе его серьезные, торжественные оды, 
очень 
часто 
содержавшие 
различные 
наставления, 
которые 
султану 
не 
нравились и за которые пострадал поэт М а е ' у д Рази. Н о и независимо от 
личных вкусов султана едва ли 'Унсури мог рассчитывать на сохранение 
своего прежнего положения при сыне Махмуда. Во-первых, он, как можно 
думать, в это время был уже немолод, а султан не любил видеть стариков 
на своих 
пирушках. Во-вторых, нового султана, как правило, 
окружали 
новые приближенные. Султаны не доверяли преданным слугам своих роди­
телей, которые часто при жизни стариков шпионили за молодежью и ме­
шали ей жить так, как_это ^ей.^нравилось. Недаром Бейхаки с горечью го­
ворит о «выскочках» 3D', занявших место прежних вельмож, и жалеет о ми­
нувшем времени, когда звание «ходжа» еще много значило и легко пер­
вому встречному не д а в а л о с ь 3 1 . 
По-видимому, с 
Унсури случилось именно то, о чем говорит Бейхаки. 
О н сошел со сцены, ко двору его стали приглашать лишь в редких слу­
чаях, и то больше в память прежних заслуг, а на его место 
«выскочил» 
новый 
ф а в о р и т — ' А л а в и 
З и н а т и 3 2 , 
для 
которого 
М а е ' у д у 
ничего 
не 
было жаль. Подтверждается это предположение еще и тем, что из пяти­
десяти од 
Унсури султану М а е
 гуДУ посвящена только 
одна. 
Правда, 
* Унсури был достаточно богат и, вероятно, мог безбедно прожить послед­
ние годы и не появляясь при дворе в расчете на получение новых подарков. 
Характерно, как тесно связана сохранившаяся часть дивана 
'Унсури 
с Махмудом; ему поднесено тридцать девять из сохранившихся пятидесяти 
касыд. Кроме 
упомянутых 
восьми 
касыд, 
посвященных 
брату 
Махмуда 
Насру, и одной, поднесенной М а е 'уду, одна поднесена ходже Абу-л-Каси-
му, 'амиду сеидов, о котором нам ничего выяснить не удалось, и една 
— 
другому брату Махмуда, эмиру А б у Й а 'кубу Йусуфу ибн Насир ад-Ди­
ну 3 3 . Ему, судя по этой касыде, 
'Унсури тоже служил и получал от него 
3 0 Бейхаки, изд. Morley, стр. 551. 
3 1 Там же, стр. 442: 
«а [титул] ходжа был очень большой ранее, теперь же это 
самое 
ходжа" вышло из употребления». См. также: А . Гафаров, Образчики 
персид~ 
ской письменности, 
М., 1916, 
стр. 
134. 
3 2 Об 
этом поэте известно очень 
мало 
(по некоторым данным, его тахаллус — 
Зейнаби). Несколько слов о нем есть у Э. Броуна ( Е . G . Browne, A literary history of 
Persia, v. II, p. 116, 
157). 
Упоминается он и в работе 
Г. Эте 
[H. Ethé, 
Neupersische 
Litteratur (GIPh, Bel II, S. 226)], но почему-то превратился там в женщину: 
«[Зинати 
* Алави] первая женщина... которая после Раби'и занялась поэзией». Вероятно, ошибка 
произошла оттого, что в некоторых источниках имя Зинати дано в форме Зинат. 
В 
«Маджма к ал-фусаха» Риза-Кули^хана (т. I, стр. 241) 
сообщается, что он выступал уже 
и при Махмуде, и даны два небольших образца его стихов. Один из них весьма типичен, 
его основная мысль: хватит воевать, давайте веселиться и пить вино. Такая тема не 
могла не нравиться Мае гуДУ° 
3 3 Абу Йа гкуб Йусуф ибн Насир ад-Дин — третий брат Махмуда; в момент смер­
ти Сабуктагина был ребенком. Он воспитывался вместе со своими племянниками Му-
хаммадом 
и Мае 'удом. 
Позднее 
он получил 
от халифа титул 
Адуд 
ад-Даула 
ва 
309