и показали ему все комнаты. Он увидел все, и выяснилось, что такой ком­
наты, о которой говорилось в доносе, нигде нет. Написали об этом письма; 
дали гонцу десять тысяч дирхемов и отправили его назад, а эмир Мае'уд... 
вернулся в город. И когда гонец прибыл в Газну и рассказал все, что 
случилось, 
и были 
прочитаны 
письма, 
эмир Махмуд 
сказал: 
.Много 
клевещут на этого сына моего", — и всякие розыски прекратил». 
Если даже сыновья Махмуда находились под таким зорким наблю­
дением, то можно себе представить, каково было положение поэтов и уче­
ных, состоявших при его дворе. Тяж^еть_, их положения 
усугублялась 
жесточайшей 
конкуренцией, 
заставлявшей 
соперников 
непрерыв­
но выискивать _-в стихах., друг у друга места., к которым можно придрать­
ся. Одно неудачное выражение в парадной оде могло навлечь 
на 
ее 
автора немилость и даже заключение в каком-нибудь из индийских замков 
султана, откуда был только один выход — в могилу. 
Произведений поэтов этого времени сохранилось значительно больше, 
чем произведений 
поэтов 
саманидского 
круга. 
Однако 
восстановить 
в 
деталях картину литературной жизни эпохи по дошедшим до нас стихам 
все же невозможно. Полных диванов сохранилось очень мало, да и те по 
большей части дошли в поздних рукописях и с большими искажениями. 
Сведения о менее известных авторах мы находим в различных тезкире, 
но так как старейшее из сохранившихся тезкире все же написано на целых 
два столетия позднее того времени, когда 
жили эти поэты, 
полагаться 
на сообщаемые им данные очень трудно. Кроме того, «Лубаб 
ал-албаб» 
биографических данных об упоминаемых 
в этом тезкире поэтах 
совсем 
не дает. 
Очень большое число разрозненных бейтов содержат различные фар-
ханги, из которых один, а именно «Лугат-и фуре» ( « Я з ы к персов») 
1 3, со­
ставленный Асади 
Туси, 
по времени своего создания 
близок 
к 
стихам 
поэтов газневидского круга. В_нем: приводится множество цитат, но одна 
и та же цитата в разных рукописях словаря приписывается 
различным 
авторам; поэтому даже такой ценный источник не дает возможности пол­
ностью 
разобраться в ряде вопросов. Кроме того, цитаты в большинстве 
случаев состоят из одного бейта, а такие выхваченные из контекста строки 
зачастую понять почти невозможно. Я . Рипка в докладе, сделанном им в 
1948 
г. в Москве, рассказал об одном бейте Фаррухи, который исследо­
ватели долгое время принимали за вычурное описание красоты возлюблен­
ной поэта и который на самом деле, после того как был издан текст ди­
вана (что позволило прочитать этот бейт в контексте), оказался 
описа­
нием вовсе не красавицы, а фазана, присланного 
поэту в подарок 
его 
покровителем. 
Далее. Сохранившиеся рукописи диванов поэтов газневидского круга 
хаджвов почти не содержат. Вместе с тем очень многие цитаты из стихов 
тех же поэтов в фархангах совершенно явно взяты из циничнейших и 
грубейших хаджвов. Это свидетельствует 
или о том, что поэты тогда не 
включали хаджвы в диваны, или же о том, что позднейшие переписчики 
выбрасывали их. Между тем, хотя содержание этих грубых пасквилей и 
не представляет ни малейшей ценности, язык их очень интересен. 
Дело 
в том, что если в одах поэты пользовались высоким стилем и избегали 
сближения с разговорным языком, то в хаджвах, наоборот, они употреб­
ляли самую низкую лексику, называли своими именами такие предметы 
и явления, о которых в оде не могли даже и заикнуться. В хаджве поэты 
свободно прибегали также и к диалектизмам. Понятно, что составители 
фархангов 
уделяли 
хаджву 
гораздо 
большее 
внимание, 
чем 
оде: 
ведь 
Об этом фарханге см. выше, стр. 
266. 
304