ленно и жестоко. Даже в своей частной жизни поэтам приходилось все 
время 
помнить о зорком 
«государевом 
оке». Уже при Махмуде 
была 
организована 
широчайшая сеть своего рода тайной полиции (мунхи), 
чле­
нов которой 
приставляли 
даже к сыновьям 
султана. 
Интересно, 
что 
последние в целях самозащиты в свою очередь 
прибегали к тому же 
средству и приставляли осведомителей ικ особе самого султана. Приведем 
такой рассказ Бейхаки: 
« В дни юности, когда [Мае'уд] еще жил в Герате, он тайно от отца 
пил вино, тайком от слуги Р^йхана устраивал во дворце пирушки, держал, 
мутрибов, мужчин и женщин, которых к нему приводили потайными путя­
ми. Приказал он, чтобы з павильоне сада 'Аднани приготовили комнату 
для полуденного отдыха, устроили там водопроводные трубы и повесили 
занавеси; вода из хауза текла 
и при помощи 
особого 
приспособления 
поднималась на крышу дома, стекала по трубам и увлажняла 
занавеси. 
И комнату эту от потолка до самого пола расписали картинами из [книги] 
„Альфийа-шальфийа" и всю эту 
книгу — и картины, 
и рассказы, и 
объяснения — там изобразили. И, кроме этих картин, написали еще и 
[другие], им соответствующие. В полуденный жар эмир уходил туда 
и. 
спал там. Ведь свойственно юношам так поступать. 
И хотя эмир-Махмуд держал приставленного к этому сыну осведо­
мителя, который пребывал в бируне с надимами и считал каждое его ды­
хание и доносил о нем, но было установлено, чтобы этому осведомителю 
в личные покои iMac *уда]. доступа не было. 
Но зато были еще у него 
(у Махмуда. — Е. Б.) и тайные осведомители из разного рода людей, как 
гуламы, и фарраши, 
и старухи, и мутрибы, и прочие, которые сообщали 
о том, что им удавалось узнать, дабы ничто из обстоятельств 
[жизни] 
этого сына не оставалось от него сокрытым. И постоянно 
он упрекал 
его в письмах и давал советы, ибо он (Мае'уд. — Е. Б.) 
был его наслед­
ником и Махмуд знал, что престол государства достанется ему. И подобно 
тому, как отец держал при нем тайных шпионов, 
он тоже держал [тако­
вых] при отце, из тех людей, которые докладывали ему обо всем, что 
происходило. Один из них был приближенный слуга Нуштагин, 
ближе 
которого у эмира Махмуда не было ни одного прислужника. 
И вот весть об этой комнате с картинами из „Альфийи" весьма тайно 
написали эмиру Махмуду и указали, 
что поодаль от дворца 
'Аднани 
есть большой сад, а по правую руку от этого сада — большой хауз, а на 
левом берегу этого хауза — тот дом. И день и ночь на нем два замка, 
наверху и внизу, и открывают их только тогда, когда эмир Мае'уд идет 
туда спать, а ключи в руках у слуги, которого зовут Башарат. 
Когда эмир Махмуд узнал об этом, он в полуденный час прошел в 
свой шатер и сказал об этом приближенному 
слуге Нуштагин у и дал 
приказ: ,,Такому-то гонцу, самому скорому из скорых, не имевшему себе 
равных, скажи — пусть собирается, его пошлют по важному делу, чтобы 
он поскорее отправился и узнал все об этом доме. И пусть никто об этом 
не знает". Нуштагин сказал: ,,Слушаюсь". Змир лег, а он пошел в свой 
покой и назначил верхового из своих дивсуваров 
(гонцов. — £ . Б.) 
с 
тремя отборными конями и велел ему, чтобы в шесть дней и шесть с по­
ловиной ночей он доскакал до Герата, к эмиру Мае'уду, очень тайно. И на­
писал он собственной рукой записку к эмиру Мае'уду, и сообщил ему 
все, и сказал: ,,После этого моего верхового прибудет гонец султана, что­
бы посмотреть на ту комнату. Приедет он через полтора дня после [моего], 
верхового и бесстрашно пойдет прямо к этому дому 
и сломает 
замки. 
Пусть эмир уладит это дело очень быстро, чтобы все кончилось благо­
получно". Тот дивсувар тотчас 
же 
поскакал. 
А затем 
он 
(Нушта­
гин. — Е. Б.) 
послал кого-то и вызвал того гонца, которому был дан. 
302