делов она умеет вывернуться из любого положения, так же беззастен­
чиво нарушая данное слово, как и Рамин. При всей своей 
блудливости 
она труслива и проделки свои старается скрыть не из чувства 
стыда, 
а опасаясь их последствий. 
Четвертое действующее лицо поэмы, кормилица, — типичная 
свод­
ня. Она по-своему любит Вис, но в то же время в первый раз свела ее 
с Рамином из самых низменных побуждений. 
Более или менее порядочными людьми выглядят в поэме только вто­
ростепенные персонажи. Но, возможно, они производят такое впечатление 
только потому, что поэт более обстоятельно обрисовать их не пожелал. 
Например, 
брат 
Мубада Зард, 
по-видимому, 
честен 
и порядочен, 
но 
чрезмерно простодушен и не способен выполнить самое простое поруче­
ние. Характерно, что он становится 
жертвой и гибнет, защищая 
инте­
ресы своего брата. 
Вероятно, поэму «Вис и Рамин» 
на протяжении 
многих веков счи­
тали «неприличной». Такая 
оценка ее. пс-5пдймому, 
содержится в сле­
дующих словах сатирика X I V в. 'Убайда 
Закани: 
J v - j j I J w * 
çJjJi 
. . . 
(SJJ^—» 
. . • 
- ^ i j ^ ( j i ^ i j 
j 
S d y \ ^ 
j l 
«От дамы, которая прочитала предание о Вис и Рамине.., целомуд­
рия... не ждите». Очевидно, по мнению 
Закани, 
чтение 
этой 
поэмы 
развращает. Высказывалось мнение, будто великий грузинский поэт Шота 
Руставели написал свою знаменитую поэму «Витязь в тигровой 
шкуре» 
именно потому, что хотел помешать распространению 
среди 
грузинской 
феодальной знати поэмы о Вис и Рамине. 
Если мы согласимся с тем, что уже во времена Руставели к книге 
этой относились неприязненно, придется признать и то, что центральные 
образы поэмы читателю того времени 
привлекательными 
не казались. 
Вспомним 
витязей 
«Шах-нама». 
Среди них попадаются 
и предатели и 
обманщики, но в большинстве своем это прежде всего — 
«благородно-
рожденные» и 
«благородномыслящие». 
Фахр ад-Дин Гургани таких героев дать не смог или не захотел. Его 
поэма — своего рода «скандальная хроника» мервского двора. Он пока­
зывает правителей без их величественной маски, людьми, не достойными 
уважения. Совершенно очевидно, что поэма написана с позиций человека, 
настроенного враждебно к феодальному замку. И. А . Орбели в некоторых 
своих докладах не раз метко замечал, что в «Вис и Рамнн» мы находим 
ту оценку, которую давали владетелям феодального замка «люди базара», 
«люди из пригорода», что здесь веет тем же духом, каким 
проникнуты 
и Притчи В ар дан а. 
Таким образом, предание о любви Вис и Рамина 
могло существо­
вать в парфянском фольклоре, но думать, что герои парфянских 
сказа­
ний могли обладать теми же чертами, какими 
наделены герои 
поэмы 
Гургани, конечно, нельзя. Подобное сопоставление будет иметь характер 
лишь формального, поверхностного сравнения. 
Не останавливаясь подробно на языке поэмы, заметим, однако, что 
тенденция к снижению стиля в ней ощущается совершенно явно. Гургани 
смело пользуется 
«грубыми» словами, которые придворные поэты 
нача­
ла X I в. допустили бы разве только в сатире. Выше было 
приведено 
немало примеров, дающих 
возможность 
читателю 
убедиться, 
что 
в 
области 
сравнений 
Гургани не считает 
нужным 
придерживаться 
ари­
стократического 
«хорошего тона». Думается, что даже сжатый 
пересказ 
содержания поэмы мог показать ее художественные достоинства, живость 
и быстроту развития действия, иронию, временами напоминающую иро­
нию «Декамерона» Боккаччо. Н е случайно такой великий мастер слова, 
285