Время удивительную ошибку совершило, [дав] ему могущество. 
Пропали мои надежды на этого неуча и сводника, 
Пропали мои стихи, [поднесенные] этому потомку блудницы. 
В. Ф, Минорский, исходя из нисбы поэта (Гургани — уроженец Гур-
гана), считает, что упоминаемый здесь Ш а х р и й а р — о д и н из мелких князь­
ков династии Бавендидов, которые правили горными областями побережья 
Каспийского моря. Хочется заметить, что вряд ли Гургани, 
находясь в 
пределах досягаемости этого властителя, решился 
бы отозваться о нем 
в таких выражениях. Не берясь решать вопрос о том, кто такой был поно­
симый в этих стихах Шахрийар, отметим, что деятельность Гургани в роли 
придворного поэта, очевидно, желательных для него результатов не имела. 
Может быть, именно потому поэт расстался с родными местами и отпра­
вился искать счастья у сельджуков. 
В начале поэмы «Вис и Рамин» Фахр ад-Дин Гургани рассказывает, 
что он не поехал сопровождать шаха (т. е. Тогрул-бека), когда тот вы­
ступил из Исфахана (очевидно, 
после 1042 
г . ) , а остался по своим делам 
в городе. В это время его принял правитель Исфахана 'Амид ад-Дин Абу-
л-Фатх, восхвалению которого и (посвящается далее ряд бейтов. Как-то 
раз, когда поэт был у него, зашла речь о сказании о Вис и Рамине. 'Амид 
ад-Дин об этом сказании отозвался так 
6 0 : 
He видел я лучше этого сказания, 
Не похоже оно ни на что, кроме веселого сада. 
Но только язык его — пехлеви, 
И не всякий, кто прочитает, может понять его. 
Не всякий хорошо читает этот язык, 
А 
если и читает, то смысла не понимает. 
Много описаний разных вещей перечисляет оно 
(сказание. — Е. 
Б.), 
А прочитаешь, смысла-то и немного. 
Ведь тогда поэзия не была ремеслом, 
Не было мудрецов, быстрых помыслами. 
Где же эти мудрецы? Пусть посмотрят, 
Как теперь творят слова... 
Теперь это сказание о Вис и Рамине 
Сложили те прежние знатоки слов. 
Они показали доблесть, говоря на парси, 
Гургани, Вис 
и Рамин, 
стр. 
26. 
270