параллелей привело к выпуску в свет сборника статей под названием «Три­ стан и Исольда», авторы которых, пользуясь методом Веселовского и при­ бегая к палеонтологическим гаданиям, высказывают поистине чудовищные предположения. Недурной анализ поэмы дал Р. Р. Штакельберг в статье «Несколько слов о персидском эпосе „Виса и Рамин"» 5 5 . После довольно подробного изложения содержания поэмы он, возражая К. Графу, подчеркивает ее художественные достоинства и отмечает, что она дает богатейший материал по быту старого Ирана. Р. Р. Штакельберг даже был склонен считать, что поэма сохранила многие черты домусульманского быта. Возражение на это последовало только в 1936 г. Известный датский иранист А . Кристен- сен в работе «Деяния царей в традициях древнего И р а н а » 5 6 писал: «...У этого произведения свой особый характер: оно не выявляет историю, или то, что считали историей; это эпопея сплошь вымышленная». Против этого утверждения выступил В . Ф . Минорский 5 7. Он утверждал, что хотя в словах А . К рис те нее на и есть доля истины, но поэма «Вис и Рамин» никак не может считаться созданной вне времени и пространства. Он постарался показать, что Фахр ад-Дин Гургани воспроизводит старое парфянское предание (подобно тому, как Фирдоуси якобы воспроизвел предания сасанидские) и что, если мы сможем доказать парфянское происхождение поэмы «Вис и Рамин», мы узнаем «кое-что о жизни и чувствах эпохи, которая даже в своих простейших элементах еще окутана неясностью и тьмой». Далее мы постараемся показать, что в этой мысли содержится своеобразная аберрация, приводящая к неправильному пони­ манию всего исторического процесса 5 δ · О жизни Фахр ад-Дина Ас* ада Гургани, поскольку источники о нем сообщают очень мало, мы не знаем почти ничего. Х а д ж и Халифа в своем библиографическом справочнике говорит, что Гургани был чиновником при дворе основателя сельджукского государства Тогрул-бека. Можно думать, что одновременно с канцелярской работой Гургани много занимал­ ся поэзией. Об этом как будто говорит такой отрывок его стихов, сохра­ ненный ' А у ф и 5 9 : J S J J J j±c> ^ f^-^uJ j jj jL—3* —M>JJ ^-Ο·5 * ^**' Много стихов я сложил и прочитал в свое время Старательно, одно [стихотворение] за другим, перед Сикат ал-Мулком Шахрийаром. Влажный росток надежды посадил я, [находясь] на службе у него; Засох тот росток и не принес никакого плода. Притязал он на [понимание] стихов, а сам не знал поэтического искусства, Да еще к тому же и похвалялся своим невежеством. Не видывал я человека тупее (букв.: «бычее») его, да и не слыхивал о таком. 5 5 «Древности восточные», т. II, вып. 1, М., 1896, стр. 10—23. 5 6 А . Christensen, Les Gestes des rois dans les traditions de Viran antique. 6 7 V . Minorsky, Vis и Ramin, a parthian romance (BSOAS, 1946, v. X I , part 4, p. 741—763; BSOAS, 1947, v.. X V , part 1, p. 20—35). 5 8 В нашем кратком обзоре отмечены только важнейшие этапы истории изучения поэмы «Вис и Рамин». Библиографические справки читатель найдет в кн.: А . Крым­ ский. История Персии, ее литературы и дервишеской теософии, т. I, № 4, М., 1915, стр. 417 и сл. 5 9 'Ауфи, Лубаб ал-албаб, т. II, стр. 240. 269