Невозможность в его преклонном возрасте взяться За такое грандиозное предприятие и рекомендуя поручить эту работу своему ученику Фирдоуси. Так Фирдоуси якобы получил заказ. Далее Даулатшах забывает все сказки, которые он рассказывал про Фирдоуси, и говорит следующее. «Шах-нама» еще не было закончено, когда Фирдоуси почувствовал приближение смерти. Поэта охватило бес­ покойство при мысли о том, что его громадный труд останется незавер­ шенным, и он, поведав об этих опасениях своему старому учителю, попро­ сил его помочь ему. Асади тут же взялся за калам и в одни сутки написал четыре тысячи бейтов (!) — весь раздел, повествующий об арабском на­ шествии. Известно, с какой доверчивостью западноевропейские ученые подхо­ дили к сообщениям Даулатшаха. Но, прочитав такую бессмыслицу, они смутились. В самом деле, не говоря о том, что написать четыре тысячи бейтов за одни сутки невозможно, по собственным словам Даулатшаха, Асади был слишком стар уже тогда, когда Фирдоуси еще только брался за перо. Если считать, что Фирдоуси писал «Шах-нама» тридцать пять лет и умер около 1020 г., а Асади был глубоким стариком, когда Фирдоу­ си только приступил к созданию поэмы, то в 1065/66 г. (дата окончания «Гаршасп-нама») Асади должно было бы быть около ста пятидесяти лет, что, конечно, невероятно. К тому же в Венской библиотеке оказалась рукопись трактата по фар­ макологии Муваффака Гератского, причем в колофоне этой рукописи зна­ чится, что ее переписал в 447 (1055/56) г. « е А л и ибн Ахмад ал-Асади ат- Туси аш-ша'ир (поэт. — £ . £ . ) » . Мало того, нашлась поэма «Гаршасп-на- ма», автором которой был все тот же Асади, причем, по его собственным указаниям в этой поэме, он закончил ее в 458 (1065/66) г. Все это вызвало недоумение ориенталистов. Начали искать выхода, что было очень нелегко, так как и «Фармакология», и «Гаршасп-нама» представляют собой доку;- менты, которые никакими силлогизмами из реальных сделать предполагае­ мыми было невозможно. Выход нашел Г. Эте. Делая на Пятом конгрессе ориенталистов в Берлине доклад о муназара Асади ( Г . Эте называл их западноевропейским средневековым термином «тенцоны»), он, очевидно, не желая входить в противоречие с сообщением Даулатшаха, предложил поделить Асади пополам, на Асади Старшего — Ахмада ибн Мансура, автора тенцон и современника султана Махмуда, и Асади Младшего — сына старого поэта, А л и ибн Ахмада, автора поэмы «Гаршасп-нама» и толкового словаря «Лугат-и фуре», переписчика «Фармакологии». Это понадобилось, собственно, лишь для спасения авторитета Даулат­ шаха. Н о спасти его авторитет все же невозможно. Внимательное изучение бесспорно принадлежащих Асади Старшему муназара не позволяет счи­ тать их автора современником султана Махмуда. Желая отодвинуть дати­ ровку тенцон назад, на начало X I в., Г. Эте пошел на ряд крайне смелых, но отнюдь не убедительных чтений и толкований. К сожалению, все они натянуты, требуют нарушения грамматики и не выдерживают даже самой поверхностной критики. Чтобы принять толкование Г. Эте, пришлось бы признать, что Асади в своих стихах титул султана Махмуда давал не­ правильно, допуская всякие искажения. Однако, как нам хорошо известно, поэты того времени могли позволять себе любые вольности, но только не искажение имени своего повелителя, что было бы воспринято как неслы- ханнейшее оскорбление. Советский ученый К. И . Чайкин 4 вполне убедительно доказал, что лица, которых Асади Старший упоминает в своих муназара, жили во вто- 4 К. И. Чайкин, Асади старший и Асади младший (Сб. «Фердовси», Л., 1934. стр. 119 и сл.). 16 Е. Э. Бертельс 241