создавали эпические сказания «романтического» характера, то из всего этого можно сделать два важных вывода. Первый из них состоит в том, что греки, войдя в соприкосновение с в о с τ о чн о и ρ а не к ими племенами, заим­ ствовали у них идею «романтической» поэмы и создали свой роман, широ­ ко использовав, конечно, близкие им мотивы. Второй — что идея эпиче­ ской поэмы, воспевающей двух влюбленных, не восходит к Фирдоуси, а сложилась среди восточноиранских племен по крайней мере веков за пят­ надцать до Фирдоуси. Теория Г. Эте, таким образом, оказывается лишен­ ной какой бы то ни было почвы. Нет слов, все последующие персидско- таджикские поэты изучали творения Фирдоуси, не могли не изучать его, но никакого е д и н о г о пути развития эпической поэзии, заключающегося в выделении из эпического цикла отдельных поэм, нет и не было. Древний фольклор знал и эпос воинский, героический, знал, конечно, и эпос любов­ ный. Отсюда и черпали позднейшие поэты сюжеты своих произведений, иногда близко придерживаясь созданной народным творчеством тематики, а иногда несколько отходя от нее. Впоследствии поэты часто использовали эту традиционную тематику, создавая по ее образцу новые сюжеты. Выше уже упоминались некоторые поэмы, авторы которых явно пыта­ лись идти по стопам создателя «Шах-нама», строя повествование вокруг какого-нибудь персонажа цикла сказаний о Рустаме. Но большая часть этих поэм, должно быть, широкого распространения не получила. Рукописи их редки, упоминаний о них в различных тезкире почти не встречается. Сказать что-либо определенное об этих поэмах сейчас трудно, так как они малодоступны и, к сожалению, почти совершенно не изучены. Нужно ли думать, что они возникли тотчас же после окончания Фирдоуси «Шах-на­ ма»? Ничего невозможного в этом нет, но вполне вероятно и то, что пи­ сались они значительно позже. Без большой предварительной работы, ко­ торая потребует собирания материала по многим книгохранилищам мира, нельзя даже сказать с полной уверенностью, нужно ли здесь видеть известный нам в эпическом народном творчестве процесс циклиза­ ции и, если да, то как быстро этот процесс мог протекать. Ведь возможно и иное: что все эти поэмы представляют собой, продукт кабинетной схола­ стической работы, цель которой — дать своего рода подделку под фоль­ клор. Такая подделка иногда может занимать видное место в литературе того или иного народа (вспомним, например, «Энеиду»). И з датированных поэм такого рода, авторы которых известны и изуче­ ние которых к тому же стало возможно благодаря наличию критических или почти критических изданий их текста, мы можем назвать прежде всего две: «Гаршасп-нама» Асади н «Вис и Рамин» Фахр ад-Дина Гургани. Асади Туси. Среди явных подражателей Фирдоуси, пожалуй, наиболь­ шее право на внимание имеет А б у Мансур А л и ибн Ахмад Асади из Туса, создавший поэму «Гаршасп-нама». Вокруг этого автора, творчество которого имеет значительный художественный и исторический интерес, восточные, а следом за ними и европейские авторитеты создали невероят­ нейшее хитросплетение ложных сведений и их ошибочных интерпретаций. Э. Броун 2 констатирует, что наши сведения об этом поэте «крайне скуд­ ны»; 'Ауфи и Низами 'Арузи полностью его игнорируют, а в «Та'рих-и Гузида» о нем только вскользь упоминается. Зато Даулатшах дает об Аса­ ди множество различных, но малоправдоподобных сведений. По Даулатшаху, Асади будто бы был учителем Фирдоуси 3. Когда султан Махмуд пожелал, чтобы кто-нибудь из поэтов изложил в стихах «Шах-нама», он призвал сперва Асади. Н о тот отказался, ссылаясь на 2 Е . G . Browne, A literary history of Persia, v. II, 1906, p. 148. 3 Даулатшах, Тазкират аш-шу* ара, стр. 35—39. 240