нама» (посвященная деду Рустама), «Джахангир-нама» (посвященная сы­ ну Рустама), «Фарамурз-нама» (о другом сыне Рустама, упоминаемом в «Шах-нама»), «Бану-Гушасп-нама» (о дочери Рустама), «Барзу-нама» (о внуке Рустама), «Бахман-нама» (о сыне Исфандйара). Характерно, что подавляющее большинство этих поэм связано с любимцами народа — си- станскими витязями, и только героем одной из них является Бахман — по­ томок «святого» царя, насадителя зороастризма (Гуштаспа). Видимо, ан­ типатия Фирдоуси к Гуштаспу была не случайна, а коренилась в отноше­ нии к нему народных масс. З а немногими исключениями поэмы эти анонимны. Т а к как рукописи их встречаются очень редко, а некоторые из них сохранились только в еди­ ничных экземплярах, можно думать, что широкого распространения они никогда не имели. Причина этого заключается, пожалуй, в том, что такие поэмы, хотя и анонимны, с народным творчеством связаны мало. По боль­ шей части подвиги героев всех этих поэм рождены лишь фантазией их авторов, старавшихся как-то варьировать и перерабатывать имеющиеся у Фирдоуси мотивы и, конечно, подменявших яркость народного творче­ ства водой неумеренной риторики. Так, например, «Барзу-нама», часть которого Т . Макан опубликовал в приложении к своему изданию «Шах- нама», в качестве центрального эпизода дает картину боя Рустама с его внуком Барзу, представляющую собой довольно-таки вялое повторение гениального рассказа Фирдоуси о Рустаме и Сухрабе. Такие поэмы, как правило, наполнены бесконечными описаниями боев,, на разные лады повторяющими то, что иногда было утомительно уже и у Фирдоуси. Монотонное многословие этих поэм объясняет нам, почему они,, по-видимому, никогда не имели успеха и лежали под спудом в разных биб­ лиотеках. М ы остановились на поэме Фирдоуси довольно подробно, но, конечно* не исчерпали и малой доли возникающих в связи с ее изучением вопросов. Это и понятно. В истории персидско-таджикской литературы «Шах-нама» занимает такое же место, как творение Гомера в литературах Европы. По­ пытки сравнивать Фирдоуси с Гомером делались на Западе не раз, но смысла в таких сравнениях немного. Стремление как-то принизить Фир­ доуси указаниями на отличия его техники от техники Гомера, конечно, неправомерно. Слишком различны были и история и психический склад народов, создавших предания, которые легли в основу грандиозных эпи­ ческих полотен двух гениальных поэтов. Но общее у Гомера и Фирдоуси все же есть: как «Илиада» и «Одиссея» до сих пор не утратили своего очарования, так привлекает нас доныне и «Шах-нама». Конечно, страсти, волнующие героев поэмы Фирдоуси, подчас чудовищны, некоторые из этих героев отличаются первобытной кровожадностью и свирепостью, но «Шах-нама» дает нам и незабываемые образы благородных, готовых жерт­ вовать собой героических защитников родной страны. Не нужно забывать также, что именно Фирдоуси тысячу лет назад дал картину бурного народ­ ного восстания и свержения иноземного ига и что имя Кава часто вспоми­ нали участники многих национально-освободительных движений народов Востока. Нет слов, многое в этой поэме для нас сейчас неприемлемо, но ведь неприемлемо для нас и многое в «Божественной комедии» Данте. Персидско-таджикская литература дала немало культурных ценностей, и среди них одно из виднейших мест принадлежит «Шах-нама», занявшему^ прочное место среди шедевров мировой литературы.