ства они проникнуть не могли, так как были связаны с ненавистными в этих кругах идеями ислама. Фирдоуси, хотя и взял сюжет для своей поэмы из Корана, но мисти­ ческого элемента в нее не ввел и, как это ни странно, пытался трактовать этот сюжет в известной степени реалистически, рассказывая обо всем крат­ ко и скупо и отодвигая все чудесное на второй план. Правда, божествен­ ный вестник архангел Джибраил (Гавриил) слетает к Йусуфу и передает веления и приказы бога. Но эти сцены, которые у позднейших поэтов при­ нимают характер таинственных мистерий, Фирдоуси описывает так. как если бы это было совершенно обычное появление гонца от какого-нибудь могущественного правителя. Джибраил передает поручения деловито и столь же деловито выслушивает ответы Йусуфа. Нельзя забывать, что уже в «Шах-нама» поэт не раз рассказывал о появлении такого же вестника — зороастрийского Суруша — и что, следовательно, у читателей Фирдоуси этот мотив не мог вызвать смущения. Точно так же не слишком большое место в поэме занимает и эпизод преступной страсти Зулайхи к юному рабу. Н е углубляясь в психологиче­ ский анализ, Фирдоуси несколькими 'Мастерскими штрихами показывает неизбежность падения молодой женщины, постоянно видящей возле себя отрока изумительной красоты. Нужно отметить, что позднейшие авторы этой теме посвящали тысячи строк, подробно описывая красоту Йусуфа, перебирая все части тела /юноши и пуская при этом в ход арсенал пыш­ нейших метафор и сравнений, к тому времени уже ставших стандартными. Фирдоуси поступил совсем иначе. Он во многих местах поэмы говорит о красоте Йусуфа, но всюду ограничивается несколькими строками, при­ берегая главное доказательство силы его красоты к центральной сцене прибытия юноши в Египет. Когда Йусуфа выводят на базар и выставляют на продажу, происходит страшная катастрофа. Все население громадного города кидается на базарную площадь, желая посмотреть на красавца, и тысячи людей гибнут, задавленные в толпе. Поэт усилил эффект, добавив, что видевшие красоту Йусуфа люди умирали в полном блаженстве, не за­ мечая приближения смерти. Эта сцена невольно напоминает знаменитый прием, который применил Гомер, описывая красоту Елены. Фирдоуси в сущности пошел по тому же пути, но сообразно с обычаем восточной поэ­ зии прибег к гиперболе. Один из важнейших мотивов поэмы — горячая любовь отца и сына. Отношения Йа'куба и Йусуфа развернуты в трогательную картину нежней­ шей и самоотверженной любви. Основная трагедия — разлука отца с лю­ бимым сыном, затянувшаяся на долгие сорок лет. Горе разлуки — также одна из стандартных тем поэзии Ближнего и Среднего Востока. Вспомним несметных Маджнунов, томящихся по Лайли, вспомним, какие бесконечные риторические тирады заставляли их произносить позднейшие поэты. Фир­ доуси и здесь не пошел по линии психологических рассуждений и жалоб­ ных тирад. В нескольких строках, скупясь на слова, он заставляет читателя почувствовать ту бездну мучений, в которую попали его герои. Вот как описывает поэт расставание Йа'куба с сыном, когда тот уходит с братья­ ми на ставшую для него роковой прогулку. Отец чувствует, что прогулка эта добром не кончится, что судьба готовит ему какой-то страшный удар. Он хотел бы не пустить любимца, но не может устоять перед просьбами веселого мальчика. Н а дворе весна, Йусуфу хочется порезвиться с братья­ ми в пышно расцветшей степи. Они уходят, а старик идет за ними сле- 9 0 Yusuf and Zalikhä by Firdausi of Tus edited by Hermann Ethé, Oxford, 1908, p. 149—150, lines 1489—1497 (далее — Фирдоуси, Йусуф u Зулайха). 233