На каждой улице была школа. 
Она-то и была местом огнепоклонников. 
Н о вместе с тем Фирдоуси подчеркивает, что грамотность в то время 
была привилегией исключительно правившего класса. Когда ремесленники 
просят Ануширвана разрешить им обучать своих сыновей грамоте, он с 
раздражением отказывает им: 
Если получит грамоту торговец обувью, 
Посвятит ей зрячее око и ухо, 
То в руках у разумного благородного мужа 
Не останется ничего, кроме убытка и печальных вздохов. 
Разделял ли сам поэт такое убеждение, решить трудно. Во всяком 
случае ни крестьянам, ни ремесленникам в поэме внимания почти не уде­
лено, а если о них и говорится, то или снисходительно, или насмешливо. 
«Книга царей» оправдывает свое название: в ней обстоятельно рассказы­
вается только о носителях власти. Конечно, и в источниках, 
которыми 
пользовался Фирдоуси, о жизни простого народа ничего не говорилось. 
Известное сочувствие к страданиям широких масс в поэме видно, может 
быть, только в рассказе о деятельности Маздака, о котором, кстати ска­
зать, в официальных источниках тоже, вероятно, ничего положительного 
не говорилось. 
Содержание 
«Шах-нама» 
необычайно богато, охватить его хотя бы 
в какой-то степени невозможно. Поэма Фирдоуси — это, можно сказать, 
своего рода энциклопедия, освещающая самые различные стороны жизни 
древних иранских племен. Пользуясь содержащимся в поэме материалом, 
можно написать целый ряд разнообразнейших монографий, таких, напри­
мер, как «военное дело по „Шах-нама"» 8 4 , «вооружение, охота, пиры» 8 о, 
«музыка», «воспитание» и т. п. Конечно, работы такого рода требуют боль­
шой осторожности, так как нам неизвестно, в какое прошлое проецирует 
своих героев Фирдоуси и что из сообщаемых 
им данных относится к 
древнейшей эпохе, а что поэт переносит из своего времени в далекое прош­
лое. Н о во всяком случае почти на каждой странице этой замечательной 
поэмы можно найти самые разнообразные и интересные сведения по раз­
личным вопросам культуры и быта народов, населявших 
в отдаленном 
прошлом Среднюю А з и ю и Иран. 
Приведем такой пример. Нам достаточ­
но хорошо известно, какое большое значение на ранних этапах развития 
человек придает имени, полагая, что знание его другим человеком дает 
ему какую-то власть над носителем этого имени. Нам известно также, что 
в разные времена различные правители Средней Азии и Ирана 
носили 
два имени: одно — официальное, а другое, — так сказать, домашнее. Объ­
яснение такого обычая мы находим у Фирдоуси. Вот как он описывает 
момент, когда новорожденному дается имя: 
На ухо говорил ему некое имя отец, 
Тайно одно, а громко — другое. 
8 4 Доклад на такую тему был прочитан в 1934 г. в Тегеране. 
8 5 См. кн.: Ф. А . Розенберг, О вине и пирах в персидской 
национальной 
эпопее, 
Пг., 1918; см. также: Т . Kowalski, Studia nad Sah-nâme, 
v. I—II, Krakow, 1952—53. 
228