ненно, относится к огромной серии тех наставлений, которыми 
полна вся 
феодальная литература и в которых авторы ставят себе задачу удержать 
носителя власти от чересчур поспешной расправы с его зачастую только 
воображаемыми врагами. Подобное наставление Фирдоуси дает еще ранее, 
вкладывая его в уста справедливого шаха Кай-Хосрова. 
cJS~ 
Q\^уь!y* 
yt 
tS' 
j-* 
^ j-*.—^ j—il 
lj j l 
^jj 
— £ — * 
J lj ^ 
j 
j 
J. 11^ J ^ 
^ 
j L 
^ - 5 " 
ô-X-Jj ^j~j 
л_^_а*5^ 
Как-то раз некий мобед дал мне совет: 
«Если ты найдешь врага живым в оковах, 
Не убивай его поспешно, не разобравшись. 
Ведь пленника можно убить всегда, когда захочешь, 
Но уж если он убит, то воскресить [его] 
Сможет ли когда-либо кто-либо за целую долгую жизнь?» 
Вообще многие наставления Кай-Хосрова, по мысли Фирдоуси, надо 
полагать, вполне могли иметь значение и для современных поэту прави­
телей. Мы знаем, что при султане Махмуде войска почти постоянно пере­
двигались по стране. Легко себе представить, каково приходилось от этих 
передвижений населению тех областей, через которые шли войска. Вспом­
ним, что при Каджарах, когда шах объявлял о своем намерении только 
проехаться по какой-нибудь из областей страны, «любящие 
подданные» 
подавали ему петиции, в коих просили, чтобы шах ехал не через их земли, 
так как им не вынести этого разорения. И вот Фирдоуси заставляет Кай-
Хосрова, отправляющего Туса 
с войском в Туран, 
произнести 
следую­
щие слова: 
Земледелец или ремесленник, 
Всякий, 
кто на сражение с тобой не препоясывается, 
Не нужно, чтобы даже и холодный ветерок его коснулся. 
Не сражайтесь ни с кем, кроме противников. 
Очевидно, с тимуровскими пирамидами из черепов Фирдоуси едва ли 
примирился бы. Впрочем, само появление в поэме такого 
наставления 
свидетельствует о том, что и правители X 
в. вели себя не так, как этого 
хотелось бы Фирдоуси. 
Шибли Ну* мани в главах своего труда, 
посвященных 
«Шах-нама», 
обращает внимание на то, что вопросов культуры Фирдоуси касается толь­
ко в конце поэмы, начиная с раздела, повествующего о правлении Анушир­
вана. До этого правителя почти все шахи неграмотны и не только не пишут 
сами посланий 
(что, правда, могло казаться 
несовместимым с 
шахским 
величием), но и, получив какое-нибудь письмо, для прочтения его зовут 
«многоопытного дабира» 8 3 , очевидно, потому, что сами читать не умели. 
Начиная со времени правления Ануширвана, грамотность, по мнению 
поэта, уже играет более важную роль. Так, в этом разделе поэмы говорится 
о школах: 
8 3 Как мы видели выше, даже в народном аршакидском эпосе дабиру 
(писцу, 
секретарю) дано имя Абраам, т. е. он признается арамеем. 
^ 
15* 
227