сына, прибегнув к довольно некрасивой хитрости. Правда, такую же улов­
ку Рустам применяет и в бою с Исфандйаром, но этот бой происходит, 
когда герой уже находится на склоне дней своих, а его противник молод 
и полон сил, да, кроме того, еще и неуязвим. Здесь Рустам 
вынужден 
прибегнуть к этой уловке, так как он не может дать победить себя, не 
может позволить замарать свою честь. Замечательно звучат гордые слова 
старого витязя, обращенные к Исфандйару: 
Понятно, 
что 
такого 
героя 
могло 
погубить 
только 
отвратительное 
мерзкое предательство. 
В «Шах-нама» Фирдоуси дает нам целую галерею портретов богаты­
рей. Правда, между ними довольно много сходства, но в отличие от безыс­
кусственных образов древнего эпоса 
поэт старается индивидуализировать 
своих героев. Конечно, они все смелы, отважны и искусны во всевозмож­
ных рыцарских забавах, но все же автор «Шах-нама» отнюдь не считает 
себя 
обязанным изображать 
их одинаково совершенными. 
Чрезвычайно 
характерен, например, Туе, — безусловно, смелый витязь, но чересчур по­
лагающийся на свое царское происхождение, непокорный, склонный к раз­
дорам и потому не особенно хороший полководец. Есть среди «благород­
ных» азатов и просто негодяи, вроде предателя Гургина. 
Чрезвычайно интересны женские образы «Шах-нама». Фирдоуси, ви­
димо, тщательно сохранил здесь 
старые традиции. Героини 
«Шах-нама» 
отнюдь не те покорные рабыни, в которых превратил женщину ислам. 
Эти женщины — достойные подруги действующих в поэме 
героев. Они 
знают, чего хотят, и всегда добиваются поставленной цели. Вспомним Ру-
дабу, мать Рустама, вспомним Тахмину. Но когда этих женщин ослепляет 
страсть, они оказываются способными на самые отвратительные поступ­
к и — на ложь, клевету и даже на преступления. Такова, например, злая 
Судаба. По мере приближения к исторической части женские образы поэ­
мы становятся все более бледными. 
Последний яркий 
женский 
образ 
«Шах-нама» — Ширин — у Фирдоуси не имеет той прелести, которую ему 
сумел придать Низами. 
Хотя поэма Фирдоуси и называется «Книга царей», но в сущности 
история царствований — это только та нить, на которую нанизано повест­
вование, роль же самих царей сравнительно невелика. Даже Кай-Хосров, 
который в героической части «Шах-нама» занимает, безусловно, почетное 
место, по большей части лишь дает задания своим богатырям, сам же дей­
ствует только в исключительных случаях. Очевидно, по мнению Фирдоуси, 
так подобало поступать царям. Рустам восклицает: 
Фирдоуси далеко не всегда изображает шахов в светлых тонах. 
Н е 
говоря о захватчиках и тиранах, вроде Заххака, носители фарра нередко 
оказываются взбалмошными притеснителями, которые без всякой причи­
ны, только в силу своего скверного характера, сотнями губят людей. Даже 
образцовый правитель может совершить необдуманный, 
несправедливый 
поступок. Очень типична история Ануширвана и его верного советника 
Махбуда, казненного по гнусному навету завистника. Этот эпизод, несом-
Кто сказал тебе: «Ступай, свяжи Рустаму руки»? 
Не свяжет мне руки даже и высокий небосвод. 
Недостойно шаха идти в бой, 
Если соперник твой [только] барс. 
226