Был старец, имя его благородный (азад) 
Сарв, 
Который был в Мерве с Ахмадом сыном Сахля. 
Он имел книгу царей... 
Скажу я те слова, что слыхал от него, 
Сплел я [эти] слова одно с другим. 
Начиная рассказ о происхождении шахмат, поэт пишет: 
! 
Так сказал мудрый старец Шахуйа, 
Со слов Шахуйа запомни эти слова. 
Даже создавая последнюю часть поэмы, повествующую о Сасанидах, 
о которых поэт мог найти сведения во многих письменных 
источниках, 
Фирдоуси все-таки прибегал и к устному преданию. Так, прежде чем на­
чать рассказывать о царствовании Хурмуза, он говорит: 
Был некий старец, марзбан Герата, 
Достойный, видавший всякие виды, 
Многоопытный, звали его Мах, 
Красноречивый, величественный, обладавший достатком и мощью. 
Расспрашивал я его о том, что он помнит 
О Хурмузе и о том, как тот воссел на престол справедливости. 
Здесь речь идет, по-видимому, о представителе старого дихканского 
рода — об одном из тех людей, среди которых во времена Фирдоуси еще 
могли сохраняться какие-то предания, связанные с именами шахов саеа­
нидекой династии. Мах, о котором говорится в этих строках, конечно, не 
народный певец, и от него поэт мог услышать только рассказы, передавав­
шиеся в дихканских семьях из уст в уста и в какой-то степени закреплен­
ные и в среднеперсидской дидактической литературе. 
Но 
Фирдоуси, возможно, 
еще слышал 
и предания, 
художественно 
оформленные народными 
певцами. Представление 
о таких 
преданиях 
у 
него во всяком случае было. Это доказывают следующие его слова: 
Предания о Рустаме под флейту и руд 
Пели на богатырский (или пехлевийский. — Е. Б.) 
напев. 
О существовании таких богатырских сказаний нам достаточно хорошо 
известно. Эти слова показывают, что если Фирдоуси 
сам их и не слы­
хал, то во всяком случае что-то знал о них. 
Все эти сказания и другие источники послужили тем материалом, из 
которого поэт и воздвиг 
грандиозную 
поэму, посвятив 
работе над 
ней 
почти всю свою жизнь. Принято считать, что так как Фирдоуси следовал 
за ходом изложения старых хроник, то никакой определенной 
компози­
ции в «Шах-нама» 
нет. Но такая точка зрения неправильна: 
для 
того 
чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы в самых общих чертах позна­
комиться с содержанием поэмы. 
Известно, что уже во времена Фирдоуси всякое большое стихотвор­
ное произведение должно было начинаться с так называемого таухида — 
197