Фирдоуси всего ЭТОГО, конечно, знать не мог, да даже если бы и знал, ждать дольше ему уже было нельзя. Учитывая всю эту обстановку, можно предположить, что при таких условиях обращение Фирдоуси к Махмуду могло остаться и вовсе без ответа. Все планы старого поэта ру­ шились. Некоторые западноевропейские востоковеды высказывали мнение, что султан Махмуд не оценил гениальное творение Фирдоуси, так как был «грубым тюрком, неспособным понять все величие этой поэмы». Едва ли нужно говорить о том, что такая шовинистическая точка зрения ничего общего с наукой не имеет. Согласно источникам, Махмуд получил хорошее образование, владел не только языком дари, но и арабским. Изредка он будто бы писал стихи на дари, а в часы досуга (которых у него было не­ много, так как он (все время был занят или грабительскими походами, или '.истреблением тех, кого он называл «карматами>ч, т. е. всех не желавших ему покориться, внутренних врагов) составлял большой комментарий к Корану. Даже женщины из его семьи получали хорошее образование, и не­ которые из них занимались наукой или славились красотой почерка. Все это ясно показывает, что Махмуд обладал вполне достаточными знаниями и был, конечно, в состоянии оценить все достоинства «Шах-нама». Но, по всей вероятности, именно потому, что Махмуд разбирался в литературе, он не мог не понять и того, что если «Шах-нама», будь оно написано рань­ ше, оказало бы огромную помощь Саманидам, то его собственный автори­ тет основные идеи поэмы подрывали в корне. Он прекрасно знал, что может приказать своим придворным историкам составить для себя генеа­ логию, возводящую его к любому из древних царей, но что этими генеа­ логиями его противников не обманешь и что «обладателем фарра» его никто не признает. Ведь в поэме утверждалось, что не имеющий фарра узурпатор долго на престоле не продержится; следовательно, она давала в руки оружие всем тем, кто не желал признать власти Махмуда и пытал­ ся с ним бороться. При таких условиях высокие художественные достоин­ ства поэмы не только не умаляли ее политическую опасность, но, наоборот, значительно ее усиливали. Можно ли представить себе, что свирепый и (могущественный правитель X I в., каким был султан Махмуд, стал бы под­ рывать свой собственный авторитет, исходя исключительно из эстетиче­ ских соображений? По легенде о Фирдоуси и Махмуде, поэт, прогневавшись на «непонят­ ливого султана», написал на него грозную сатиру и, понимая, что эта сати­ р а — смертный приговор для ее автора, бежал из Газны и направился на побережье Каспийского моря, где правил представитель местной знати Шахрийар из Дома Бавенда. Но Шахрийар знал, как страшен гнев Махму­ да. Прочитав сатиру, он понял, что, если Махмуд ее увидит, он не успо­ коится, пока не предаст престарелого поэта мучительной смерти. Поэтому он предложил Фирдоуси выкупить у него сатиру, заплатив за каждый бейт по тысяче динаров. Нуждавшийся в деньгах поэт согласился, и сатира была уничтожена. Распространения она будто бы не получила, и, когда поч­ ти полтораста лет спустя один знавший о ее существовании писатель 2 9 попытался ее разыскать, ему удалось найти только шесть бейтов; все остальное исчезло навсегда. Сатира на султана Махмуда. Почти во всех изданиях «Шах-нама» и по сей день в приложении к тексту поэмы дается сатира, состоящая из ста бейтов, т. е. из того самого числа двустиший, которое она когда-то 189