старых источниках заставляют думать, что это — одна из досужих выду­ мок самаркандского любителя литературы. Н е л ь з я забывать и то, что все остальные сообщаемые им сведения о Фирдоуси по большей части пред­ ставляют собой полнейшие небылицы. Родился Ф и р д о у с и в поселке Баж, находившемся неподалеку от г. Т у с а (около двадцати пяти километров к северу от теперешнего г. Меш­ х е д а ) , между 932 и 935/36 годами, т. е. когда власть Саманидов в Бухаре еще была прочной. По происхождению Ф и р д о у с и был сыном дихкана. О т ц у его принадлежало поместье около Т у с а , но, по-видимому, оно было очень невелико и лишь с трудом кормило своего владельца. Позднее, когда политика султана Махмуда совершенно разорила Х о р а с а н и приве­ ла к упадку хозяйство мелких и средних землевладельцев, положение Ф и р д о у с и , вероятно, стало весьма тяжелым (об этом говорится в некото­ рых лирических отступлениях « Ш а х - н а м а » ) . К а к прошли детство и юность Фирдоуси, мы не знаем. В о всяком слу­ чае несомненно одно: каково бы ни было материальное положение семьи, отец сумел дать будущему поэту прекрасное по тому времени образование. Ф и р д о у с и свободно владел арабским языком, в совершенстве знал свой родной язык и, может быть, даже был знаком с литературным языком зороастризма — так называемым пехлеви, или среднеперсидским. Знаком он был и с мусульманским богословием, но, по-видимому, в этой области его интересовали преимущественно заимствованные исламом древние биб­ лейские легенды, мусульманская же схоластика его не привлекала, Ф и р д о ­ уси несомненно прекрасно знал лучшие произведения поэзии как арабской, так и на языке дари. Н о помимо всех этих знаний, Ф и р д о у с и обладал и большим: его страстно влекли к себе легенды и предания родного наро­ да. О н собирал их повсюду—и из старых рукописей, и из рассказов древних старцев, носителей «заветов старины». Увлечение стариной пробудило в поэте желание узнать возможно полнее основы зороастрийской религии, с которой так тесно сплетены сказания древнего эпоса. В «Шах-нама» мы часто встречаем отголоски различных легенд, преданий из зороастрийских книг. Читал ли Фирдоуси сам эти книги или ему передавал их содержание какой-нибудь случайно уцелевший от расправы мусульманских фанатиков старый )мобед, сейчас установить невозможно, да, может быть, это и не так уж важно. В о всяком случае сама поэма ясно .показывает, что к зоро­ астризму и своим соотечественникам, сохранившим привязанность к вере отцов, Фирдоуси относился с сочувствием, отнюдь не совместимым со строгим мусульманским правоверием. К а к уже говорилось, стариной в то время интересовались многие. Одни относились к ней с уважением и любовью, другие — с некоторым из­ девательством, но во всяком случае интересовала она почти всех. Однако одно дело простой интерес, другое — глубокое и систематическое изучение этих древних преданий, которым занимался Фирдоуси. Даулатшах приво­ дит наивнейший и неправдоподобный анекдот о встрече Фирдоуси с тремя придворными поэтами султана Махмуда 1 4 . Н е т никакого сомнения в том, что, если Фирдоуси и встречался с этими людьми, то отнюдь не так. Однако даже и такой нелепый анекдот показывает, что люди, создав­ шие его, считали Фирдоуси глубоким знатоком старины, с которым про­ чие поэты того времени не могли и мечтать состязаться в этой области. З н а л ли Фирдоуси о грандиозном предприятии Дакики тогда, когда оно было еще только начато, или нет, установить, конечно, нельзя. Н о судьба, постигшая Дакики, была Ф и р д о у с и известна. Более того, он даже имел возможность познакомиться с теми стихами, которые молодой поэт 1 4 Даулатшах, Тазкират аш-шу* ара, стр. 51. 12 Ε · Э. Ғертельс 177