Я лично не знаю ни одного европейского языка, даже русского. Поэтому, 
взявшись за работу о Фирдоуси, я оказался перед очень большими труд­
ностями». 
Преодолевая огромные трудности и пользуясь почти исключительно 
восточными материалами, С. Айни цитатами из «Шах-нама» убедительно 
доказывает полную 
неисторичность распространенных легенд о созданли 
поэмы, имеющих широкое хождение в странах Востока и до настоящего 
времени. Особый интерес представляет раздел, посвященный языку «Шах-
нама» и его отношению к живым таджикским говорам. Н а стр. 52—55 ис­
следователь приводит целый ряд слов, персидскому читателю не знакомых 
или во всяком случае в /повседневной речи им уже не употребляемых, но 
обычных для некоторых таджикских говоров и до сих пор являющихся 
неотъемлемой частью разговорного таджикского языка. Это обстоятельство 
наводит на мысль о том, что язык дари, на котором написал свою 
поэту 
Фирдоуси, был языком именно иранских племен, населявших 
Среднюю 
А з и ю , а не языком 
юго-западного Ирана, 
как 
полагают 
некоторые 
ученые. 
Здесь перечислены 
только отдельные важные работы, 
посвященные 
изучению «Шах-нама». Однако и этот краткий обзор может показать, что 
хотя научная литература о Фирдоуси довольно велика, но пока все еще 
нет ни надежного издания ^екста поэмы (а следовательно, и абсолютно 
точного перевода ее), ни исследования, подводящего итог всей проделан­
ной работе. 
Жизнь Фирдоуси. Точных данных о жизни Фирдоуси у нас очень ма­
ло. Нам даже точно неизвестно его имя. Фирдоуси — это только тахал­
лус 
(своего рода псевдоним), поэтическое прозвание, какое по обычаям 
того времени должен был 
избрать себе или получить 
от кого-нибудь 
(своего учителя, покровителя и т. п.) человек, решивший стать профессио­
нальным поэтом. Понятно, что прозвания эти должны были заключать в 
себе какой-то смысл и быть по возможности поэтичными и величавыми. 
Поэтому они имели по большей части форму относительного прилагатель­
ного, образованного от какого-нибудь 
имени, имезшего 
возвышенное, по 
тогдашним понятиям, значение. Такой тахаллус избрал себе и Фирдоуси: 
«Фирдоуси» — прилагательное, образованное от существительного 
«фир-
доус», обозначающего «райский сад» (ср. древнееврейское 
древ­
негреческое 
παράδεισος ). Таким образом, этот тахаллус должен указы­
вать на яркость, пышность и бесконечные творческие возможности его 
носителя. 
Почетное прозвание (лакаб) 
поэта — Абу-л-Касим. Некоторые авторы 
полагают, что оно было принято в честь султана Махмуда, который тоже 
носил этот лакаб. Т о , что лакаб «Абу-л-Касим» в те годы 
принимали 
довольно часто, может быть, и связано с Махмудом, но едва ли Фирдоуси 
хотел 
таким образом приобрести благосклонность султана. Не надо забы­
вать, что тот же лакаб носил и сам пророк Мухаммад, чем, собственно, и 
объясняется широкое распространение этого лакаба во зсех 
мусульман­
ских странах. 
Настоящего имени Фирдоуси мы так и не знаем: сведения источников 
здесь расходятся, а предпочесть какой-нибудь один из них у нас нет ника­
ких серьезных оснований. Даулатшах 1 3 сообщает, что полное имя Фир­
доуси — Хасан ибн Исхак ибн Шарафшах. Однако баснословная небреж­
ность Даулатшаха и полное отсутствие указаний на такое имя в других 
13 «The 
Tadhkiratush-shu*ara 
(«Memoirs 
of the poets») of Dawlatshah bin 
KA\aud-daw-
la Bakhtishah al-Ghazi of Samarqand», 
ed. by Edward G . Browne, London — Leide, 
1901, 
p. 50 (далее — Даулатшах, Тазкират 
аш-шу*ара). 
176