До триста сорок первого года дошел черед лет, Четверг [был], три дня оставалось от [месяца] шавваля, Когда пришел я в мир. Что сказать? Что делать? — Слагать песни и радоваться в неге и богатстве. Скоту подобно провел я так всю жизнь, Став рабом своих детей и пленником семьи. Что же у меня в руках от этих полностью сосчитанных пятидесяти [лет]? — Книга отчета с сотней тысяч грехов и пороков. У;вы! Блеск юности! Увы! Нежная жизнь! Увы! Красивое лицо! Краса и прелесть! Куда делась вся та сладость? Куда делась вся та любовь? Куда делась та сила? Куда делось то веселье? Мы провели жизнь и прошли. Все, что должно было случиться, случилось. Ушли мы, и речи о нас стали сказкой для детей. О Киса'и, пятидесятилетие наложило на тебя пятерню, Оборвали тебе крылья удары лап и когтей. Если ты более не склонен к богатствам, не надеешься на счастье, То отойди от пустых надежд и накажи дни свои... Дакики. Наиболее яркой фигурой среди поэтов, увлекавшихся родной стариной, был, конечно, А б у Мансур Мухаммад ибн Ахмад Дакики. О жизни его мы знаем крайне мало. Известно, что ои начал свою карьеру в качестве певца эмиров Чаганиана — династии, которую восточные авторы обычно называют Дом Мухтаджа. Эмиры этой династии, основанной в 321 (933) г. А б у Б акр ом Мухаммадом ибн ал-Музаффаром ибн Мухтад- жем, находились в вассальной зависимости от правителей Бухары, против которых, однако, они нередко восставали. С 337(948/49) г. Саманиды уста­ новили обычай брать у Мухтаджидов заложников и таким путем держать мятежных эмиров в повиновении. В Чаганиане, как и в Бухаре, носители власти стремились содейство­ вать воскрешению поэзии на родном языке. Эмир Абу-л-Музаффар Тахир ибн ал-Фазл [ум. в 377 (987/88) г.] сам писал стихи на дари и покрови­ тельствовал поэту Манджику из Термеза. При его преемнике Фахр ад- Даула Абу-л-Музаффаре Ахмаде ибн Мухаммаде состояли придворными поэтами Фаррухи, перешедший потом к султану Махмуду, и Д а к и к и 5 8 . Этот факт засвидетельствован такими строками Фаррухи: • · . jtt jS^ оЦа* ÙX^\ jj* j Скончался складывавший славословия тебе Дакики, Сердце которого было полно благословений тебе, как гранат зерен... И в другом месте: Всякая травинка, что растет на краю могилы Дакики, Если спросишь ее, тысячу слов скажет, благословляя тебя. К сожалению, из произведений Дакики до наших дней дошло крайне мало. Весьма вероятно, что этот тонкий и блестящий лирик вызывал вели- 5 8 По-видимому, пока Дакики был жив, Фаррухи не решался выступать в роли певца Мухтаджидов и начал «благословлять» этих эмиров лишь после смерти своего талантливого предшественника. 162