С тех пор, как я счистил с сердца ржавчину алчности и жадности, К каким бы вратам я ни обратился, они [для меня] не закрыты. Сан и положение, и выгода [достаются] тому, у кого нет жадности, Уважение и почетное место, и звание — тому, у кого нет алчности. Можно думать, что в этих строках скрыто осуждение придворных поэтов, обвинение их в алчности, которая руководит всей их деятельно­ стью. Этот мотив, здесь еще только намеченный, получил широкое разви­ тие в поэзии X I — X I I вв. Большой известностью пользовались также следующие строки Х у с р а - вани, написанные явно в подражание стихам Р у д а к и 5 1 : ·ΑΛΧ!Γ~ îJj ς/^» Ä σ» ^ / j ' l ^ j j -ъЦ-г ^ I Сообщают, что на голову Иова дождем посыпалась С неба саранча, и голова у каждой золотая. Если на него за его долготерпение сыплется золотая саранча, То подобает, чтобы на меня упала одна муха, да и то бронзовая. Риза-Кули-хаи в «Собрании красноречивых» («Маджма' ал-фусаха»), {повторяя данные 'Ауфи, без ссылки на источник, сообщает следующие сведения об этой поэтессе. Е е отец, по имени К а ' б , араб по происхожде­ нию, правил в Балхе, Киздаре и Б осте. Дочь его Раби f а носила почетное прозвание «Зайн ал-'араб» («Украшение арабов»). Далее Риза-Кули-хан рассказывает о ее любви к гуламу по имени Бекташ и о ее трагической гибели. «Рассказ о ней, — заключает он, — я изложил в стихах и назвал эту поэму „Цветник Иремский" (,,Гулистаи-и И р а м " ) . Она (Раби'а. — Е. Б.) была современницей Саманидов и Рудаки». 5 1 Вот эти стихи Рудаки: J-> J ^Ijf- ^ >\< «W** p&x* ÔI jl *1 Ij ij^ij^ \< J^S~ _^ IAA.-~*LÄ. 0>-^* Я крашу свои волосы в черный цвет не для того, Чтобы снова стать молодым и снова грешить. Подобно тому, как во время траура одежды красят в черный цвет, Я волосы в знак траура о наступившей старости крашу в черный цвет. 5 2 *Ауфи, Лубаб ал~албаб, т. II, стр. 61. 154