Можно, впрочем, допустить и такую мысль, что некоторые из этих^ 
мрачных гном читались на пирах, подобно тому как у древних египтян в
5 
разгаре пира через зал проносили скелет, чтобы напоминанием о смерти^ 
заставить пирующих острее наслаждаться жизнью. 
Следующий бейт Рудаки, действительно, как будто допускает такое? 
предположение : 
Ветер 
и облако — 
этот мир, 
увы! 
Неси вино, — будь 
что будет! 
Таким образом, несмотря на всю скудость сохранившегося материала, 
мы можем заключить, что Рудаки, вне всякого сомнения, был исключи­
тельно крупным мастером слова, надолго определившим развитие всей поэ­
зии Средней А з и и и Ирана. Даже те из его современников, которые не 
желали уступать дороги «новомодной» (может быть, они говорили и «му­
жицкой») поэзии и предпочитали держаться аристократического арабского 
языка, пытались облечь мысли Рудаки в арабскую оболочку. В известном 
тезкире «Несравненная жемчужина века» («Йатимат ад-дахр») 
сохрани­
лись стихи некоего Абу-л-Хасана Ахмада ибн ал-Му'аммиля, который по­
пытался перевести один из бейтов Рудаки на арабский язык: 
Взирай «а мир глазом, извлекающим поучение, 
А 
не тем, которым ты на него смотришь. 
Мир — река, обзаведись же челном 
{ 
И з добрых дел, чтобы на нем переправиться [через нее]. 
Выше мы уже отметили народность творчества Рудаки. Она у него 
сказывается во всем: и в богатстве лексики, и в том, что он не перегружал 
свои стихи арабизмами, и в широком применении им 
присловий и пого­
ворок, и в стремлении приблизиться к ритмике народной песни. Гениальное 
искусство Рудаки выросло на родной почве. Вместе с тем поэт не чуж­
дался и арабской культуры; он, в совершенстве, вероятно, владея араб­
ским языком, даже составил стихотворный арабско-персидский 
словарь. 
Но, не чуждаясь арабской культуры, Рудаки был далек от преклонения 
перед нею, свойственного некоторым представителям знати Средней А з и и 
и Ирана. Именно поэтому стихи его так жизненны, самобытны и привле­
кательны. 
Шахид Балхи. Говоря с глубоким уважением о Рудаки, современники 
рядом с ним не менее 
почтительно упоминали поэта по имени Шахид^ 
Абу-л-Хасан Шахид ибн Хусайн был родом из Балха. Биография 
его 
неизвестна; можно только предположить, что он умер раньше Рудаки. О т 
произведений Шахида сохранилось еще меньше, чем от творений его вели­
кого современника, но из дошедших до нас в отдельных фархангах разроз* 
ненных бейтов можно заключить, что и он писал преимущественно пышные 
оды со вступлениями, посвященными то описаниям природы, то любовным 
переживаниям. Вот характерный 
отрывок, сочетающий в себе обе 
эти 
темы: 
10*