Мухаммадом 
Захйри 
Самаркайди й, йо-вйДиМОМу, 
представляющей со­
бой переработку «Синдбад-нама» некоего ходжи 'амида Фанарузи, кото­
рый перевел этот текст на язык дари с пехлеви в 950/51 г. 
по приказу 
Саманида Н у х а ибн Мансура, всякие сомнения в этом вопросе могут быть 
окончательно отброшены. Все сохранившиеся отрывки из «Синдбад-нама» 
Рудаки при сличении их с книгой Захйри могут быть точно локализованы, 
соответствие их тем или иным главам «Синдбад-нама» вполне очевидно S 3 . 
Совпадения 
между стихами Рудаки и книгой 
Захйри 
заставляют 
думать, что Захйри в содержание взятой им за основу книги 
никаких 
изменений не внес, а лишь заменил простой и местами устаревший язык 
Фанарузи на более вычурный, соответствовавший вкусам его времени. Это 
дает возможность предположить, что подобно тому, как Рудаки обработал 
в стихах старый перевод «Калилы и Димны», так же поступил он и с 
переводом 
«Синдбад-нама», 
причем в основу своей 
поэмы он положил 
тот же текст, который был переведен Фанарузи. Сохранившиеся отрывки 
этой поэмы показывают, что она также отличалась простотой языка и жи­
востью изложения. 
Сказал: «Когда-то был один шахзаде. 
Родовитый, искусный, благородный. 
Вошел он как-то раз в баню голым, 
А был он жирный и большой, и мясистый». 
Этот отрывок явно относится к четырнадцатому рассказу книги, где 
речь идет о шахзаде из Каннауджа. Описывая своего героя, Захйри гово­
рит: 
р**^ pz&z j\ ^Δ^ά>«( «тело его было здорово мясистое»), что полностью 
совпадает с 
слу^у* 
у Рудаки. 
Еще пример: 
^1-^.-0 jJ-Jl с%м^ λ* ytSjjJJ 
fjMi 
ùii 
Js_^T àjjS 
o&"^ j l ù j ô î 
Вынул весь тот рис и сахар начисто 
И в платок той женщины завязал земли. 
Вышла та женщина из лавки, как ветер, 
И дала ему (мужу. — Е. Б.) в руки узелок с угощением. 
Муж развязал тот узелок, увидел землю, 
Закричал на жену, сказал: «Ах, негодница!» 
Этот живой отрывок, вне всякого сомнения, составлял часть девятой 
притчи о доверчивой женщине, ловко обманутой 
бакалейщиком, но су­
мевшей провести своего мужа. 
Идентификация 
этих 
отрывков лишний раз заставляет 
пожалеть о 
том, что это замечательное произведение Рудаки для нас навсегда по­
теряно. 
Но, по-видимому, из всех поэм Рудаки широкой известностью пользо­
валась только «Калила и Димна». Старые авторитеты вообще редко го­
ворят о Рудаки как об авторе эпических поэм. Для них он прежде всего — 
8 3 См.: Е . Э. Бертельс, Образец 
таджикской 
художественной 
прозы 
XII 
века 
(«Краткие 
сообщения 
Института 
востоковедения А Н СССР», 
вып. IX, М., 1953, 
стр. 37 и сл.). 
42