Жет создать миллион триста тысяч бейтов. Думается все же, что писать 
сорок лет подряд каждый день по сто бейтов не смог бы никто, тем более 
придворный поэт того времени, на обязанности которого лежало подолгу 
присутствовать во дворце. Вспомним и то, что Рудаки, по собственному 
его признанию, в молодости вел рассеянный образ жизни и едва ли мог 
много времени отдавать стихам. 
Попытавшись прикинуть примерный объем дивана и отдельных поэм 
Рудаки, С. Нафиси насчитал девяносто девять тысяч бейтов. Но, во-пер­
вых, эта цифра еще очень далека от миллиона, а во-вторых, подсчеты при 
полном отсутствии как поэм, так и дивана представляют собой сплошное 
гадание. 
Слова Рашиди можно понять и иначе. А . Икбаль в примечаниях к 
своему изданию трактата «Сады волшебства» ( « Х а д а и к ас-сихр») упоми­
нает эти строки Рашиди и говорит, что понимает их так: «я тринадцать 
раз пересчитал стихи Рудаки и, если их хорошенько 
подсчитать, то их 
[окажется] более ста тысяч бейтов». Такое толкование нам 
кажется впол­
не 
приемлемым. Названная цифра 
хотя и велика, но отнюдь не невоз­
можна. 
К сожалению, от всего этого несметного богатства сохранилось очень 
и очень мало. Н и одного крупного произведения Рудаки пока не найдено. 
Хотя уже давно ходят слухи о том, что кто-то видел в Средней 
Азии 
толстую рукопись стихов Рудаки, но, вероятно, это опять-таки был уже 
упоминавшийся диван Катрана. 
В XIII в. диван Рудаки еще был известен, ибо 'Ауфи, писавший свое 
тезкире 
«Сердцевина сердцевин» 
(«Лубаб 
ал-албаб») 2 8 в 1221/22 г., 
видел его рукопись. Хамдаллах Казвини, закончивший свою «Избранную 
историю» («Та'рих-и гузида») в 1329/30 г., уже говорит, что рукописи 
дивана Рудаки ему видеть не приходилось. 
По подсчету С. Нафиси, в настоящее время из безусловно подлинных 
стихов Рудаки мы знаем всего восемьсот четыре бейта, которые распреде­
ляются так: из касыд и кыт'а — триста шестьдесят два бейта; из руба'и — 
шестьдесят четыре; из различных лирических стихов — двести 
двадцать 
четыре и из поэм (месневи) — с т о пятьдесят четыре бейта. 
Достаточно хорошо засвидетельствован факт, что Рудаки 
обработал 
в стихах (вероятно, первым в Средней А з и и ) известный животный эпос 
«Калила и Димна». Взялся он за эту работу 
по приказу эмира Насра, 
причем в основу положил не арабский перевод 'Абдаллаха ибн ал-Мукаф-
фа' 2 9 , а перевод на дари, сделанный А б у ? А л и Бал'ами. Существует пре­
дание, что окончательной обработке Рудаки подверг эту поэму, уже буду­
чи слепым. Метр ее можно установить, так как в некоторых 
фархангах 
сохранились разрозненные строки поэмы, принадлежащей Рудаки и явно 
повествующей о Калиле и Димне. Вот наиболее длинный и связный из со­
хранившихся отрывков: 
2 8 Muhammad Awfi, The Lubabul-albab, 
edited 
in 
the 
original 
Persian, 
with 
preface, indices and variants by E . G . Browne,, v. 1—2, London, 1903 (далее — 'Ауфи, 
Лубаб 
ал-албаб). 
2 9 Следует отметить, что этот сборник сказок о животных на арабский язык был 
переведен со среднеперсидского текста, а введший его в арабскую литературу 
'Абдал-
лах ибн ал-Мукаффа*, как это ни парадоксально, был злейшим врагом арабских завое­
вателей и перевел эту книгу, желая противопоставить старые традиции 
бесконечным 
пережевываниям «сзященных» текстов. 
140