личными вероучениями, и при дворе устраивались дискуссии между пред­
ставителями разных религий. Выступали на этих дискуссиях и ученые-зо-
роастрийцы, сурово критиковавшие иудаизм, христианство и манихейство. 
Сохранился любопытнейший памятник — книга «Рассеивающий сомнения 
трактат» («Шканд-виманик-вичар»), написанная около 
середины I X в. 
неким Марданфаррухом сыном Ормазддада. Автор этой книги, помимо 
критики упомянутых выше учений, решается нападать даже и на ислам, 
на Коран, но, конечно, делает это осторожно, не называя прямо объект 
своей критики. Он так нападает на основное положение мусульманского 
символа веры: 
«Прежде всего, он (бог. — Е. Б.) есть некое благомыслящее начало. 
Они (мусульмане. — Е. 5.) говорят: 
,,Бог — един, он —- творец 
добра, 
мудр и всемогущ, всемилостив и всепрощающ". Н о каким образом от него 
и горе, и грех, и правда, и ложь, и жизнь, и смерть, и добро, и зло? 
И надо спросить их: ,,Всегда ли бог всемилостив 
и всепрощающ и 
творец блага и справедливости, ведает ли он все, что есть и будет, может 
ли осуществить все, что пожелает, и вмешательство его покоится на пра­
восудии или нет? Ибо если он всемилостив, и добродетелен, и всепро­
щающ, то почему же он считает дозволенным, несмотря на свою всеми­
лостив ость, добродетальность 
и 
всепрощение, [давать доступ] к тварям 
своим Ахриману 
и дэвам, и всем этим злобным адским исчадиям? Если 
он этого не знает, то где же его премудрость и всезнание? Если же он не 
хочет отдалить от своих созданий вред и зло и дать каждому в отдель­
ности благо, то куда делись его справедливость и правосудие? Если он 
не дал этого, так как не мог, то в чем же его всемогущество ? Всякий, 
взглянув на это, может это понять». 
Интересна такая критика мифа о грехопадении в трактате Мардан-
фарруха: 
«Затем того мужа, которому он по причине дружбы и уважения за­
ставил поклониться величайших ангелов и многих служителей своих, он 
послал в райский сад, дабы тот занимался там садоводством и питался 
всеми плодами, кроме шлодов того дерева, о котором он сказал: „Не ешь!'* 
И приготовил он для того мужа искусителя и соблазнителя и впустил его 
в сад: одни говорят — это змей, другие — Ахриман; а сам он (бог. —-
Е. Б.) дал людям желание и склонность поесть [тех плодов]. Затем они 
были обмануты соблазнителем, [сказавшим]: ,Доешь плодов того дереза..." 
Поев, они стали столь мудрыми, что научились различать добро 
и 
зло... Ведь это несправедливость, беспричинное приказание, недальновид­
ность и неосведомленность. И кто мог бы быть легкомысленнее и вредо­
носнее? А затем, почему же он не сделал этот сад столь хорошо и прочно 
огражденным, чтобы тот обманщик не мог туда пробраться? 
И еще. Если он все это знал и хотел, чтобы это случилось, то недо­
стойно это его, чтобы при своей мудрости и воле он сотворил нечто, 
о 
чем потом пожалел, и чтобы воле и приказу его сопротивлялись и враж­
довали с его пророками и исполнителями его приказов...» 
Здесь ни разу не назван ни ислам, ни Коран, но вместе с тем оче­
видно, что для подрыва авторитета коранического предания автор умыш­
ленно не ссылается на какие-либо священные книги, не опирается на древ­
ние учения, а критикует его с точки зрения здравого смысла, рационали­
стически, методами, показывающими знакомство с классической 
диалек­
тикой. 
К X в. ислам успел настолько укрепиться и так прочно захватить 
в 
руки светский «меч», что противопоставлять ему зороастризм было уже, 
конечно, невозможно. Если в I X — X вв. кое-кто и проявлял интерес 
к 
этой почти совсем вытесненной из Средней Азии и Ирана религии, то он 
123