тами, то я дам вам знак, и вы тогда накажете его за невоспитанность». Но к величайшему изумлению эмира, Фараби, услышав эти слова, сказал на том же самом языке: « О эмир, потерпи немного, о делах судят по их окончанию». После этого он начал ученую дискуссию с собравшимися там лучшими представителями различных отраслей знания и всех в конце концов заставил смолкнуть. Сайф ад-Даула проникся глубоким уважением к Фараби и готов был создать для него при своем дворе самые благоприятные условия. Но Ф а ­ раби отличался исключительной нетребовательностью. Он принял от эми­ ра только скромную пенсию в размере четырех дирхемов в день. По пре­ данию, основной пищей ученого была бычья кровь, смешанная с вином райхани. Последние годы жизни Фараби внешними событиями богаты не были. Он провел их в Дамаске, погруженный в научную работу, и умер в этом городе в декабре 950 г. В одном из своих произведений Фараби излагает историю философии, как он ее себе представлял. По его мнению, последним очагом древне­ греческой науки была Александрия. Когда там установилось христианство, развитие науки прекратилось. Епископы из всех древних дисциплин при­ знавали только логику, которая была им нужна как оружие в ожесто­ ченных богословских спорах. Точные науки, а также метафизику они не только не считали нужными, но даже советовали избегать их, так как они могут повредить чистоте веры. Поэтому знатоки философии начали поки­ дать Александрию. Разъехавшись по различным странам, последние пред­ ставители старой науки один за другим умирали на чужбине. У одного из них, обосновавшегося в Антиохии, было два ученика — один из Х а р - рана, другой из Мерва. Эти-то ученики после кончины своего наставника и принесли греческую науку в Багдад. Фараби несколько упрощает довольно сложную картину рецепции Востоком классического наследия, но в основном он, конечно, прав. Наследие Фараби необычайно велико и разнообразно. ΟΙΗ изучал все известные в то время отрасли знания: этику, политику, психологию, есте­ ствознание, музыку. Но на первом месте у него стояла, конечно, филосо­ фия. Он прославился прежде всего как комментатор Аристотеля, за что и получил почетное прозвище «второго учителя» (ал-му 'аллим ас~сани). Нужно заметить, что эту работу Фараби отнюдь не следует рассматри­ вать как совершенно неоригинальную и подражательную. Первые араб­ ские переводы Аристотеля были далеко не совершенны. Переводчикам мешало отсутствие научной терминологии; они зачастую, не умея спра­ виться с текстом, сохраняли синтаксическую структуру греческого ориги­ нала и, таким образом, делали текст совершенно непонятным для арабско­ го читателя. Только работы Фараби обеспечили правильное понимание древней науки. Ученый прокомментировал значительную часть трудов греческого философа: «Категории», «Герменевтику», первую и вторую «Аналитики», «Топику», «Софистику», «Риторику» и «Поэтику». Кроме того, ему принадлежит комментарий к «Исагоге» («Введение в филосо­ фию») неоплатоника Порфирия. Но деятельность Фараби не ограничивалась одним комментированием. Он создал большое число оригинальных работ. Считать его чистым пери­ патетиком нельзя. Продолжая работы неоплатоников, он упорно старался сочетать философию Аристотеля с философией Платона и считал эту задачу осуществимой. Наибольшей известностью пользовались его «Гем­ мы премудростей» («Фусус ал-хикам»)—небольшой трактат, в очень сжатой форме излагающий всю сущность его учений. Уже для этой рабо­ ты характерно типичное почти для всей последующей философии Ближ- 112