самого пророка Мухаммада поминал он без всяких благочестивых пожела­
ний. Поэт выражал полное неверие в обещанное 
Кораном 
воскресение 
мертвых, что, конечно, противоречит правоверному исламу. Он даже буд­
то бы не считал Коран чудом по красоте и художественности языка (обя­
зательная для всех ортодоксальных мусульман точка зрения) и утверждал, 
что способен написать стихи ничуть не хуже коранических, а может быть, 
и лучше. Сурово осуждал поэт паломничество в Мекку: по его мнению, 
оно нужно было только наживавшимся на этом стражам «святых мест». 
Стихи Абу-л-'Ала' представляют собой исключительное явление для 
того времени. Несколько омрачает их только гнетущий пессимизм, вполне, 
впрочем, понятный у слепого поэта, жизнь которого была 
безрадостна. 
Всякое существование Абу-л- *Ала' считал злом и несчастьем. Он реши­
тельно восставал против продолжения рода и даже на своем 
надгробии 
завещал высечь такие слова: «Отец мой согрешил против меня, я же ни 
против кого не согрешил» 1 5. Едва ли можно упрекнуть за такое высказы­
вание человека, столь щедро одаренного природой и в то же время осуж­
денного прожить всю жизнь в беспросветном мраке. 
Завоевание арабами Ирана и Средней Азии привело к тому, что раз­
витие складывавшихся там литературных языков оборвалось, и на долгое 
время почти единственным литературным языком в этих странах стал язык 
арабский. Исламизация народных масс вела к тому, что арабский 
язык 
в какой-то степени становился им известным, 
так как ислам 
требовал 
от каждого мусульманина обязательного ежедневного пятикратного чтения 
молитв, которые, как уже говорилось выше, считались ритуально дейст­
вительными лишь при условии произнесения их ка арабском языке. Ко­
нечно, массы так никогда и не освоили этот трудный и чуждый для них 
по своему строю язык, молитвы повторялись чисто механически, без вся­
кой попытки 
понять 
значение 
произносимых 
слов 1 6. 
Разговорными 
же 
языками для них по-прежнему оставались местные языки, в которые, од­
нако, понемногу начали просачиваться отдельные арабские слова, сначала 
преимущественно религиозная терминология, затем административная; 
в 
бытовую лексику арабские слова проникали в очень ограниченном коли­
честве. 
Иначе относилось к арабскому языку большинство феодалов-дихкан. 
Арабский 
язык в их среде стал своего рода доказательством 
принад­
лежности к привилегированному сословию. Постепенно родной язык для 
аристократа сделался языком, пригодным лишь для сношений с подчи­
ненными, крестьянами и челядью, литературным же, по его мнению, мог 
быть только «благородный» 
арабский язык 
(арабский язык среди этой 
части местной знати играл примерно такую же роль, какую играл фран­
цузский язык у русского дворянства X V I I I — н а ч а л а 
X I X 
в . ) . Поэтому 
не приходится удивляться, что в V I I I — X вв. в Иране и Средней Азии 
начала складываться своя поэзия на арабском языке. 
Драгоценнейший материал для изучения этой пока очень мало изу­
ченной поэзии сохранил Абу Мансур ' А б д ал-Малик ибн Мухаммад ибн 
Исма'ил ас-Са'алиби из Нишапура (961 —1038) — составитель четырех-
1 5 Поэт женат не был и потомства не оставил. 
1 6 Вспомним, что и в зороастрийской общине молитвы также читались на языке, 
непонятном народу, и что значение многих из них не могли объяснить своей пастве 
даже и сами жрецы. Поэтому в замене одного непонятного языка другим непонятным 
не было ничего странного. 
102