В первые годы после установления ислама основой всякой науки счи­ тался Коран. Однако очень скоро выяснилось, что далеко не все в этой книге понятно даже самим арабам. Обилие малоупотребительных, архаич­ ных слов, наличие библейских и талмудических преданий, изложенных иногда весьма фрагментарно, сильно затрудняло восприятие текста Кора­ на. Стремление по мере возможности уточнить его подлинное значение вы­ звало в жизнь особую дисциплину — тафсир (толкование Корана). Коран служил членам мусульманской общины не только назидатель­ ной и душеспасительной книгой. Они считали его своего рода кодексом, установления которого должны регулировать все стороны их общественной и частной жизни. Пока господствовал примитивный уклад патриархальной общины, Коран еще как-то мог удовлетворять этим запросам. Но, когда халифат стал огромным светским государством, когда во всех областях права и быта начали чуть ли не каждый день возникать все новые и но­ вые проблемы, оказалось, что найти в Коране ответы на сотни постоянно встававших вопросов не так-то просто. Пришлось попытаться выяснить, ке возникали ли аналогичные вопросы еще при жизни пророка, и устано­ вить, как он в таких случаях поступал. Но число людей, лично знавших пророка, таяло с каждым днем; особенно много их погибло во время меж­ доусобных войн, последовавших за убийством третьего «праведного» хали­ фа * Османа (656). Нужно было подумать о том, как закрепить все све­ дения, которые еще можно собрать. Возникает еще один род «исламской науки» — так называемый хадис. Х а д и с — это рассказ о том, как поступил или что сказал пророк в том или ином случае. Достоверность рассказа должна быть гарантирована точной ссылкой на лицо, со слов которого этот рассказ передается. Т а к как собиратели хадисов далеко не всегда имели дело с человеком, непосредственно слышавшим речи пророка, то эта ссылка позднее начала приобретать форму целой цепочки ссылок, пример­ но такого вида: «сказал мне имярек: слыхал я такого-то, что он говорил: слыхал я от такого-то... и т. д. и т. д..., что пророк... сказал...» Цепочке этой, носившей название иснад (документация), придавали очень большое значение. Собиратели хадисов (мухаддисы) считали, что хадис можно при­ знать подлинным, или, как тогда говорили, «здоровым» (сахих), если це­ почка исторически правильна, т. е. если упоминаемые в ней лица дей­ ствительно могли встречаться друг с другом. В случае же, когда в такой цепочке где-нибудь находили разрыв, например, оказывалось, что кто-то из передатчиков сообщает предание со слов лица, которое он даже никогда не мог встретить, то такой хадис называли «больным» Салил) и избегали включать его в сборники, хотя при всяких диспутах не пренебрегали ссыл­ ками и на такие хадисы. Собирание хадисов привело к составлению сборников биографий всех более или менее известных передатчиков хадисов. При помощи этих сбор­ ников и производилась критика иснада. Едва ли нужно говорить, что та­ кая проверка подлинности изречений на самом деле, конечно, ни в какой мере не гарантировала их достоверности, так как, пользуясь теми же самы­ ми сборниками, можно было великолепно подделать не только самый ха­ дис, но и его иснад. В настоящее время можно с уверенностью сказать, что даже и наиболее «критические» собрания хадисов почти сплошь состоя­ ли из подложных изречений пророка 5 . Несмотря на то что факты подделки хадисов были широко известны, авторитет мухаддисов в первые века существования ислама был весьма велик: к их советам и указаниям прибегали во всех трудных случаях жиз- 5 Среди деятелей первых веков ислама существовала даже теория, не только оправ­ дывавшая подделку хадисов, но и считавшая такое занятие делом «праведным». См.: L. Massignon, Essai sur les origines du lexique technique, Paris, 1922, p. 100 et suiv. 95