Талантливый поэт своим творчеством мог легко содействовать укреп­ лению престижа своего племени и подрыву авторитета его врагов. Не при­ ходится удивляться тому, что таких поэтов ценили очень высоко и считали их своего рода хранителями чести племени. Когда появлялся новый та­ лантливый поэт, представители других племен поздравляли с этим сча­ стьем его соплеменников. В поэтическом творчестве принимали участие и женщины. Большое впечатление производят и сейчас элегии (мараси, ед. число — марсийа), слагавшиеся матерями, женами и сестрами погибших воинов в память о них. В одном из старых сборников доисламской поэзии сохранилась элегия, сложенная матерью полумифического героя арабской древности Сабита ибн Джабира ал-Фахми (т. е. из племени фахм). Этот герой был известен под прозванием Та'аббата Шарраи, что значит «он нес зло под мышкой». Происхождение такой колоритной клички источники объясняют по-разному. По одним источникам, «зло» — это меч, или нож, по другим — страшный демон пустыни (гуль), принявший на время облик барана, з третьих — утверждается, что это кожаный мешок, полный ядовитых змей. Сабит ибн Джабир провел бурную жизнь, полную скитаний и боев, и постоянно находился в отношении кровной мести с представителями дру­ гих племен. Когда он погиб, захваченный врасплох врагами, его мать сло­ жила такую песнь: Блуждал он, стремясь найти спасение от гибели, и погиб. О, если б узнать мне, что тебя погубило! Был ли ты болен и не навестили ли тебя, или обманул тебя враг, Или постигло тебя то, что постигало до тебя многих? Гибель подстерегает витязя, когда он странствует, А какого прекрасного для [всякого] витязя свойства у тебя не было? Всякая вещь может убить, когда встретился ты со смертным часом своим, А ведь как долго достигал ты без всяких горестей того, чего желал! Важное дело, верно, не позволяет тебе дать мне ответ... А я горжусь тем, что ты не отвечаешь спрашивающему тебя. О, если бы хоть часок сердце мое могло переносить разлуку с тобой, О, если бы сама я пошла навстречу гибели вместо тебя! Эти строки — характерный образец гордого и мужественного плача спутниц смелых и суровых арабских воинов. Особенно привлекает в этих стихах их необычайная простота, естественность и вместе с тем закончен­ ное мастерство. Нужно отметить, что, помимо поэзии, среди арабских кочевников вы­ соко ценилось всякого рода красноречие. Имя Сахбана ибн В а и л я — ле­ гендарного оратора древности — часто вспоминают арабские авторы и по­ сле установления ислама. Н а всяком сборище можно было услышать ис­ кусных ораторов, которые всегда находили любителей послушать эффект­ ную речь, хотя бы она и состояла лишь из поучений самого общего ха­ рактера. И з других областей знания, распространенных у арабов до принятия ими ислама, нужно упомянуть генеалогию Силм ал-ансаб). Всякий уважав­ ший себя бедуин должен был твердо помнить свою родословную и все сложные родственные отношения своего клана к своему племени. Незнание этого могло навлечь на него всеобщее презрение. Изучая родословные, нужно было в какой-то мере знать и историю этих племен, главным обра­ зом, конечно, историю их отношений с другими племенами, т. е. преимуще­ ственно историю войн и союзов. Рассказы о походах и столкновениях пере­ давались в прозаической форме и носили обычно название «дни арабов» 93