Что же принесли с собой победители в завоеванные страны? Основная масса арабских племен до принятия ими ислама вела образ жизни кочевни­ ков-скотоводов. Их религиозные воззрения имели характер примитивного анимизма: у них существовал культ камней, культ священных деревьев. Имелись также и идолы, возможно, изображавшие планетарные божества. В Мекке, в храме Ка'ба, стояли идолы божеств одного из наиболее могу­ щественных племен — корейшитов. Понятно, что в условиях кочевой жизни науки особого развития полу­ чить не могли. Развивались только отрасли знания, служившие потребно­ стям бедуина: учение о звездах, по которым можно было находить путь через пустыню, о ветрах, об изменениях погоды и т. п. Большого совер­ шенства достигло у древних арабов искусство чтения следов, в котором некоторые специалисты настолько преуспевали, что по полузанесенным песком следам человека могли определить его пол и даже возраст. Каждое племя имело своих кахинов, или 'арифов. Это были своего рода шаманы, обладавшие кое-какими медицинскими знаниями и выступав­ шие в роли мудрецов, гадателей и прорицателей. Н а обращенные к ним вопросы они отвечали темными туманными изречениями. Поскольку эти изречения имели форму рифмованной прозы, высказывалось предположе­ ние, что именно из них родилась древнейшая арабская поэзия. Доказать это предположение едва ли возможно, но сомневаться в том, что арабская поэзия существовала уже до ислама и имела и тогда широчайшее распро­ странение, не приходится. Распространялась она в те времена, вероятно, по преимуществу устно, ибо письменность хотя и была известна, но при­ менялась только для деловых сношений. Записи, в которых дошли до нас памятники ранней арабской поэзии, все сделаны уже после принятия ис­ лама и образования халифата. Поэтому мы, конечно, в какой-то мере долж­ ны считаться с тем, что собиратели этой поэзии как-то перерабатывали ее, возможно приспособляли к своим вкусам и потребностям *. И все же из­ вестные нам записи памятников ранней арабской поэзии, по всей вероят­ ности, в основном достаточно хорошо отражают литературное творчество кочевых арабских племен. Тематика такой поэзии — воспевание доблестей сына пустыни, портрет «подлинного мужа», героя, бесстрашного, непоколе­ бимого, верного своему слову, гостеприимного, готового отдать последний кусок случайному гостю, щедрого до безрассудства 2. Основной формой, которой пользовались доисламские арабские поэты, была так называемая касыда. Название это происходит от глагольного корня к-с-д в исходном значении — «устремиться», «направиться», «за­ мыслить», «задумать», «действовать с каким-то намерением». Поэтому на­ звание «касыда» может быть передано как «целеустремленная», «целе­ направленная», что вполне понятно, ибо касыда действительно имеет опре­ деленную цель: прославить, восхвалить племя поэта и, может быть, его самого как представителя этого племени и в то же время опозорить, осла­ вить племя, ему враждебное, и его представителей. Полная касыда должна состоять из трех основных частей. Первая часть — насиб, вступление, обычно любовного содержания; в нем поэт описывает, как он посетил покинутое племенем его возлюбленной кочевье, 1 Известный английский арабист Д. Марголиус высказал мысль о том, что вся древнейшая арабская поэзия — только позднейшая фальсификация. Мнение это среди арабистов поддержки не встретило, ибо в противном случае пришлось бы допустить, что предполагаемые фальсификаторы были исключительными знатоками древней исто­ рии и этнографии. 2 Интересно отметить, что по тематике эта поэзия очень близко стоит к туркмен­ ской классической поэзии XVIII-—начала X I X в. Совершенно очевидно, что это сход­ ство вызвано не какими-либо «влияниями», а исключительно сходством условий жизни кочевников. 91