Мурван бамеван 
ой назеид шадиха, 
Назёнд кавотар 
фрашемурв ё висп[ранг] 
Светлое солнце 
и сияющий месяц 
Сверкают и сияют 
на стволе того дерева. 
Птицы поутру 
весело радуются ему, 
Ликуют и голубь 
и многоцветный павлин. 
Если парфянский текст, о котором говорилось выше, дал нам образец 
эпической поэзии, то этот отрывок манихейского текста доказывает суще­
ствование в те далекие времена лирики. Форма стихов и здесь того же 
типа, что и в парфянском тексте: отсутствие рифмы и силлабический раз­
мер. Но если там мы имели, что вполне понятно в эпосе, более короткую 
строку, то здесь перед нами одиннадцатисложник, 
совершенно точно во 
всех строках разрезанный цезурой после пятого слога. 
О каком дереве говорится в тексте, решить, конечно, трудно; возмож­
но, в нем идет речь о «древе жизни», но интересно, 
что уже здесь мы 
встречаем тему весны и птиц, с таким успехом разрабатывавшуюся сред­
невековыми поэтами. Не нужно забывать, что перед нами только неболь­
шой отрывок; может быть, если бы мы имели все стихотворение, мы наш­
ли бы там перечисление и других птиц. Невольно приходит на память 
большая касыда Сана'и, которая также начинается с перечисления 
раз­
личных птиц. А так как Сана'и — поэт близкий к суфизму, не удивительно 
встретить у него эти отголоски старой манихейской тематики. 
Другую метрическую схему дает такой стихотворный отрывок: 
Авжерванаг эшноз^раг з^ем 
Че ач Бавил замйг виспрехт ҳем. 
Виспрехт з^ем ач замйг Бавил 
У д пад растефт бар авистад эсем. 
Я — дающий удовлетворение «слушатель» 
1 5, 
Который произошел из страны вавилонской. 
Произошел я из страны вавилонской 
И стою теперь у врат истины. 
Это, вероятно, отрывок какого-нибудь покаянного гимна, каких у ма-
нихеев было чрезвычайно много. Размер этого гимна также силлабический, 
но здесь мы видим уже совершенно правильное чередование строки вось­
мисложной со строкой девятисложной. Нам кажется, 
что, кроме того, во 
всех четырех строках ощущается цезура после четвертого слога, так что 
получается схема (4 + 4 с л о г а ) + (4 + 5 слогов). Может быть, приходивший­
ся на конец четных строк глагол-связка первого лица давал 
слушателям 
нечто вроде ощущения рифмы. 
Не менее любопытен такой отрывок, смысл которого хотя и не вполне 
ясен, но который интересен своеобразным сочетанием разных лексических 
элементов: 
„. .^ расти 
уд 
авевазйндй 
ду 
фарра у ду фаррахвй о эмешан 
шахриаран пад 
cap. 
о Заданфаррахв 
дӯм 
х^анам 
бамев э фрестагрошан э хӯраван 
э тангрй^а хӯт 
бӯлмес 
алф 
билга Уйгӯр-хаган дастӯр э фрестаган 
парвараг э ардавӣн 
пакан 
аваг 
туҳм уд шахриарй э хвещ 
веспух.ран 
весдухтан 
пад cap. 
о Яххӯз-бай, тагин 
У г а -
Пероз, тагин Хисар, тагин 
Вазарган, 
тагин 
Татар-апа, 
такин Зйрефт, 
тагин 
Нев, 
такин. . . " 
Насколько можно понять, здесь посылаются благословения ряду вы­
дающихся манихейских деятелей. Интересно, что уже в столь раннем тек-
1 5 С л у ш а т е л ь — низшая степень в манихейской общине. 
86