бы изобразить своих врагов возможно более отвратительными. Очевидно, 
все же, что в III 
в. манихейство многим людям отнюдь не казалось на­
громождением фантастических сказок, ибо иначе было бы непонятно та­
кое широчайшее распространение этого вероучения, окончательно угасше­
го только во время монгольского нашествия. 
Манихейская литература. Н е может быть сомнения в том, что мани­
хейство породило весьма значительную литературу. Выше уже говорилось 
о произведениях Мани. Добавим, что, по сведениям, сообщаемым источни­
ками, одна из его книг называлась «Авангельон», т. е. «Евангелие». 
Об 
этой книге арабские авторы говорят, что она состояла из двадцати двух 
глав (очевидно, по числу букв сирийского алфавита) и каждая глава носи­
ла название соответствующей буквы. Книга, по-видимому, при переписы­
вании украшалась заставками и всякими орнаментами, и именно она-то и 
вызвала распространенное во всей средневековой мусульманской литерату­
ре представление об «Эртанг» (или «Эржанг»)—украшенной книге Мани. 
Н е подлежит сомнению и то, что манихейские молитвенные дома украша­
лись фресками, насколько можно судить, достигавшими значительной худо­
жественной выразительности 
и на мусульманское население 
производив­
шими большое впечатление. Отсюда постоянно повторяющееся в поздней­
ших источниках утверждение, что Мани был величайшим 
художником 
своего времени. Мусульманская литература связывает Мани с Китаем, ве­
роятно, во-первых, потому, что китайская живопись вообще славилась, а 
во-вторых, потому, что во времена установления господства ислама мани­
хейство считали преимущественно религией народов, живших на крайнем 
востоке халифата, что в известной степени верно в отношении 
разных 
тюркских племен. 
Большое значение памятников манихейской письменности для истории 
литературы народов Средней Азии, и в первую очередь для истории лите­
ратуры таджикской, стало очевидно только после опубликования манихей-
ских текстов, найденных в Турфанском оазисе. Тексты эти впервые были 
опубликованы 
в 
«Известиях Берлинской 
Академии 
наук» 
в 
1904 
г. 
Ф . В. К. Мюллером. Однако в публикации Мюллера, давазшей тексты в 
транскрипции, 
понять 
их было почти 
невозможно. 
Дело в том, что 
манихейский алфавит, созданный на базе сирийского алфавита, ввиду по-
лифсни^ности 
отдельных 
знаков 
представляет 
для 
дешифровки 
весьма 
значительные трудности; поэтому разгадать мюллеровскую транскрипцию 
подчас можно было, только вернув словам их первоначальный семитиче­
ский облик. Эту работу проделал крупнейший русский иранист К. Г. З а -
леман, выпустивший в свет з 1908 
г. эти тексты в транскрипции кзадрат-
ным шрифтом (с дополнительными знаками) и с полным словарем и очер­
ком грамматики этого языка, названного турфанским пехлеви. Перевода 
текстов К. Г. Залеман не дал, да полный перевод их невозможен и по сей 
день. 
Манихейские тексты — это всего лишь одни фрагменты, причем очень 
часто отдельные строки представляют собой, по-видимому, только началь­
ные строки гимнов, следовательно, строки неполные. Понять их можно 
было бы лишь в контексте, да и то не сомневаясь в правильности толкова­
ния манихейской терминологии, о которой мы имеем очень неясные и не­
полные сведения. Однако отдельные отрывки текстов, особенно обработан­
ных К. Г. Залеманом, уже доступны пониманию; они показывают, что, 
творя на этом языке, народы Средней Азии достигли значительных успе­
хов в мастерстве литературного изложения. Как пример приведем такой 
отрывок: 
. . . уд шаҳ 
нан 
хвардан 
базм 
бӯд; у-ш даст 
ахнӯнич 
не шуст; у ад#д 
зсенд 
пасаниган, у-шан гуфт ку: Манӣ амад ӯд пад дар эстёд; уд 
шах^ о худаваи 
пейгам 
84