Мани становятся «учителями» (в латинской передаче magister). Ступенью 
ниже их стоят семьдесят два епископа. 
Источники сообщают, что Мани написал семь «священных» книг, из 
которых шесть были на его родном сирийском языке, а одна (по всей ве­
роятности, предназначенная для Сасанида Шапура I — «Шапуракан») —-
на персидском, т. е., очевидно, на каком-либо из среднеиранских языков. 
Но если автор известного «Фихриста» ан-Надим в конце X 
в. еще легко 
нашел все эти книги, то уже Бируни говорит, что искал их целые сорок 
лет и нашел в конце концов только в Хорезме. По словам Бируни, книги 
эти возбудили его отвращение «по причине того нелепого бреда, который 
в них содержится». 
Чрезвычайно интересен небольшой отрывок из «Шапуракана», 
при­
веденный Бируни в переводе на арабский язык. Бируни говорит, что книга 
эта начиналась так: «Мудрость и дела — 
это то, 
с чем не переставали 
посланники божий приходить от времени до времени. В одном веке они 
были принесены посланником, который был Будда в странах индийских, в 
другой век [мудрость и дела были принесены] Зарадуштом в страны пер­
сидские, в другой — 'Исой в страны западные. А затем было ниспослано 
это откровение (т. е. учение самого Мани. — Е. 
Б.), 
и пришло пророче­
ство в этот последний век при посредстве меня, Мани, посланника истин­
ного бога в страну вавилонскую». 
Ал-Газанфар 
Тавризский, 
сообщая 
о 
написанной 
Мани 
«Книге 
гигантов», 
говорит, что она полна рассказов о великанах, таких, как Сам 
и Нариман, имена которых создатель нового вероучения, видно, почерп­
нул из Авесты Зардушта. 
Как приведенный выше отрывок из «Шапуракана», так и это послед­
нее указание ясно говорят о том, что учение Мани было своеобразным син­
тезом элементов различных известных ему религий. Это понимали и ав­
торы далекого 
прошлого, 
ибо большая 
часть их называет 
манихейство 
христианской сектой (не особой религией), а очень хорошо знавший мани-
хейское вероучение армянский историк Езник ( V в.) считает манихейство 
сектой 
зороастрийской. 
Большинство 
западноевропейских 
историков 
те­
перь склонно видеть 
основы манихейства 
в старых вавилонских вероуче­
ниях, только модифицированных манихеями. Решить этот вопрос оконча­
тельно пока едва ли возможно, так как от манихейских книг сохранились 
лишь жалкие обрывки. Нет сомнения, что манихейство приобретало раз­
личную окраску в зависимости от того, какая религия господствовала там, 
где велась проповедь этого вероучения. При общении с христианами под­
черкивались мотивы 
христианские, Мани получал прозвание Параклита, 
цитировались евангелия, преимущественно апокрифические; при общении 
с зороастрийцами на первый план выдвигались все те черты манихейского 
вероучения, которые были для них более приемлемы. 
Как уже говорилось, первое публичное выступление Мани имело боль­
шой успех, что было, конечно, крайне нежелательно ни для 
зороастрий-
ского, ни для христианского духовенства. Поэтому и христианские церков­
ники и представители зороастрийского духовенства 
старались использо­
вать все свое влияние, чтобы подвергнуть гонениям привер2кенцев нового 
вероучения. 
Восстановить 
всю 
картину 
менявшихся 
судеб 
манихейства 
едва 
ли 
можно. Ясно только, что при каждом гонении манихеи устремлялись 
на 
окраины сасанидских владений и таким образом область распространения 
манихейства все увеличивалась. Вероятно, и-сам Мани некоторое время 
скрывался в Средней Азии. Возможно, он побывал также в Индии и в 
Китае. Так или иначе, но при Бахраме I (273—276) он вернулся в саса-
нидскую 
столицу 
в надежде 
оказать 
влияние 
на самого 
правителя, но 
6 
Е. Э. Бертельс 
81