рактеристике некоторых сохранившихся до наших дней обломков этой когда-то, видимо, очень обширной литературы, скажем несколько слов о том, что такое манихейство и какое значение оно имело в жизни народов Средней Азии. Манихейство. В первую очередь надлежит отметить, что на манихей­ ство отнюдь нельзя смотреть, как на какую-то нелепую секту одной из мировых религий. В конце III в. манихейство было вовсе не мелкой сек­ той, а религией, серьезно конкурировавшей с учением неоплатоников и даже с христианством. Н е говоря уж о широчайшем распространении мани­ хейства среди христианского населения, следует отметить, что с появлением ислама оно продолжало иметь немалое число приверженцев и среди мусуль­ ман. Есть все основания считать, что ряд основных положений исмаилизма сложился под очень сильным влиянием манихейства. О большой роли ма­ нихейства в истории народов Средней Азии можно судить хотя бы по тому, что автор « Х у д у д ал-'алам», географического труда, написанного в конце X в., т. е. при господстве Саманидов, пишет о Самарканде: «и там ханака (странноприимный дом. — Е. Б.) манихеев, а называют их нигошак» (лист 2 3 а ) . Слово «нигошак» («слушатель»), среди римских ма­ нихеев употреблявшееся в форме auditor, обозначало низшую ступень в манихейской общине (вроде раннехристианских «оглашенних»). Если са- манидский автор знает точное название членов одной из степеней мани­ хейской общины, значит в его время манихейство еще имело немало последователей среди населения Средней Азии. К сожалению, восстановить основные черты манихейской религии и биографию ее основателя пока все еще очень трудно. И христиане и му­ сульмане с одинаковым рвением боролись с этим вероучением и усердно уничтожали все манихейские памятники. До наших дней сохранились лишь жалкие обрывки манихейских текстов, а сведения о жизни Мани — основателя манихейства — дошли до нас в очень искаженном виде, так как основной целью лиц, передававших его биографию, было всячески его ославить и представить как злейшего врага рода человеческого. И з всех дошедших до нас сведений о манихействе и его основателе можно извлечь несколько фактов, видимо, в какой-то мере отвечающих исторической истине. «Мани», слово, звучавшее тогда, вероятно, маник, — не имя основателя этого вероучения, а своего рода почетный титул, может быть, имевший значение «вечный». Бируни, интересовавшийся, как изве­ стно, всеми религиозными учениями, называет его Курбикос ибн Фаттак. Поскольку в христианских формулах отречения от «лжеучений» он на­ зывается Кубрикос (у греков) и Корбициус ( у римлян), то, очевидно, Бируни правильно передает христианскую традицию. Однако один из виднейших исследователей истории манихейства К. Кесслер полагал, что форма «Кубрикос» получилась в результате описки в тексте, написанном сирийским шрифтом, и что, может быть, настоящее имя основателя веро­ учения было Шурейк. Родился Мани в Мардине, в области Нахар Кута, в начале III в. н. э. В дальнейшем отец его переехал в сасанидскую столицу Ктесифон и взял туда сына, желая воспитать его в духе секты «омовенцев» (мугтасила), к которой принадлежал он сам. До двенадцатилетнего возраста Мани сле­ довал вере отца, а затем, как это обычно сообщается в жизнеописаниях пророков, услышал голос ангела. Ангел Эльтавам приказал ему покинуть секту «омовенцев». Как началась деятельность Мани в роли создателя вероучения, мы не знаем, но 20 марта 242 г., в день коронации Сасанида Шапура I в Ктесифоне, Мани в первый раз выступил с публичной пропо­ ведью своего учения и имел совершенно исключительный успех. Вскоре начинает формироваться манихейская церковь. Первые двенадцать учеников 80