От Охрмазда принял. Если вы будете держаться ее, То нам тяжкий ущерб # От этого должен произойти. Но если вы, повелитель, Согласитесь от нее отказаться И будете нашим единоверцем, То будем мы служить вам». Затем следуют угрозы, что в случае отказа Арджасп пошлет вели­ кое войско, которое «съест все зеленое и сожжет все сухое, уведет всех четвероногих и двуногих, возьмет их в рабство и заставит выполнять тяжелые работы». Услышав эти угрозы, Виштасп начинает колебаться, но тут выступает витязь Зарер и просит разрешения дать ответ на это по­ слание. Зарер приказывает написать так: У Белого леса И Мерва зороастрийского, Где ни горы, ни реки, На ту равнину Хамун, Где могут разбежаться кони, Вы туда с той стороны придите, А мы отсюда придем. Вы нас увидите, А мы вас увидим. И тогда мы вам покажем, Как убивают дэва. Посольство, получив этот ответ в письменном виде, удаляется. Виш­ тасп приказывает зажечь на горах сигнальные огни и объявить по всей стране: пусть все маги хранят огонь Бахрама и читают молитвы, а все мужчины от десяти до восьмидесяти лет на второй месяц соберутся у двор­ ца Виштаспа; кто не придет, будет повешен. Собирается огромная армия со слонами, верблюдами и колесницами (вартин). Шум поднимается та­ кой, что Крики до самого неба, Топот до ада доходил. Они (войска. — Е. Б.) протаптывают тропы, Мутят воды, Так что целый месяц Воду пить невозможно. Днем света не бывает [от пыли], Птица не находит, куда сесть, Кроме как на конские головы, Или на острия копий, Или же на самые вершины гор. Не отличить дня от ночи. Это описание движения войска очень интересно; все встречающиеся здесь гиперболы совпадают с гиперболами «Шах-нама». Нельзя не заме­ тить, что и во многих более поздних одах сцены приготовления к бою опи­ сывались почти в тех же выражениях. Это еще одно доказательство того, что выводить всю поэзию касыд из поэзии арабской нельзя и что баталь­ ная живопись персидско-таджикских поэтов сохраняла очень много эле­ ментов старой традиции, несомненно восходящей к народной поэзии. 76