как их называли, пахлавик и парсик) можно лишь главным образом по словарному составу. Надо, однако, думать, что и в этой области расхож­ дения были не столь уж велики, может быть, примерно такие же, как словарные отличия среднеазиатского дари от дари, применявшегося на территории теперешнего Ирана. Все это делает понятным, что почти всю сохранившуюся до наших дней среднеперсидскую литературу иранисты обычно относят к Ирану (сасанидскому), не пытаясь выделить более древнюю аршакидскую, т. е. парфянскую, часть. Большая заслуга в выявлении различий между пар­ фянскими и сасанидскими текстами принадлежит французскому иранисту Э. Бенвенисту, который сначала установил, что известный среднеперсид- ский текст «Драхт е Асурик» («Ассирийское дерево») представляет со­ бой текст парфянский, а затем подверг тщательному анализу другой сред- неперсидский текст — «Аяткар е Зареран» («Предание о Зарере»). Пере­ вод текста «Аяткар е Зареран» впервые был опубликован еще в 1890 г., причем этот текст всегда рассматривали как один из немногочисленных памятников сохранившейся до наших дней сасанидской литературы. Ис­ следуя текст, Э. Бенвенист пришел к необычайно важным выводам. Он счел возможным заключить, что «Аяткар» первоначально представлял собой поэму, созданную в аршакидские времена, но затем попавшую в ру­ ки какому-то сасанидскому переписчику, который, не разобрав, что перед ним стихи, переписал этот текст как прозу. При этом он, по обычаю того времени, ввел туда различные разрушающие метр добавления и в неко­ торой степени деформировал язык. Внимательно изучая памятник, Э. Бен­ венист установил, что, выбрасывая некоторые явно лишние в контексте слова, мы получим текст, отчетливо членящийся на отдельные строчки, всегда состоящие ровно из шести слогов. Работа Э. Бенвениста дала нам первый большой поэтический текст на одном из средиеиранских языков. Едва ли нужно подчеркивать, какое огромное это имеет значение. Если ранее мы благодаря трудам К. Г. З а - лемана имели неопровержимое доказательство того, что среднеперсидская поэзия действительно существовала и что арабские филологи, утверждав­ шие, будто иранские народы до арабского завоевания стихов не знали, умышленно или неумышленно ошибались, то теперь мы получили в руки уже не маленький фрагмент, о котором еще можно спорить, стихи это или нет, а большой текст в несколько сотен строк. Текст этот прежде всего самым убедительным образом доказал, что действительно, как и предполагалось, метрика того времени была силла­ бической (т. е. имела ту самую форму, которую она сохранила в фольк­ лоре многих иранских народов и до наших дней). Далее, рифмы эта поэ­ зия, как и стихи Авесты, не знала, но в силу аналитического характера языка на концах строк кое-где возникали рифмоиды, как, например: у пас ан тахм спахпат так Зарёр чегон дйт ку шах вишадак бӯт андарон андар шут. А затем тот доблестный полководец витязь Зарер, когда увидел, что шах был удручен, он вошел внутрь покоев. Здесь окончания ДӢТ, бӯт, шут, конечно, появились не потому, что автор сознательно хотел ввести рифму, а лишь в силу особенностей син­ таксиса. Но, быть может, поэт заметил, что такие созвучия помогают чле- 74