иранском языке Средней Азии — хорезмийском. Древний Хорезм, как показали широко известные археологические и исторические труды С. П. Толстова, имел свою самобытную культуру. При раскопках обнару­ жены довольно многочисленные письменные памятники, написанные на хорезмийском языке, как и следовало ожидать, все тем же арамейским письмом с применением гетерограмм. Насколько можно судить в данное время, эти памятники представляют собой преимущественно деловые до­ кументы — расписки, счета и т. п. Более пространных текстов, которые могли бы иметь значение литературных памятников, у нас пока нет. Как сейчас точно установлено, хорезмийский язык имел распростра­ нение в качестве разговорного языка на территории Средней Азии еще в X I I — X I I I вв. Это доказывают сохранившиеся рукописи работ по фикху (система мусульманского права), где говорится, что формулы, произне­ сение которых скрепляет те или иные гражданские сделки, будут дей­ ствительны и в том случае, если они будут произнесены не по-арабски, а на языке хорезмийском. Отсюда ясно, что для значительной части насе­ ления хорезмийский язык в то время еще был разговорным языком. Дру­ гой вопрос — применялся ли он в качестве языка литературного, будь то для литературы художественной или научной. Можно, пожалуй, с уве­ ренностью сказать, что даже в X I в. этим языком с такой целью не поль­ зовались. Великий ученый конца X -— первой половины X I в. А б у Райхан Бируни, — человек, горячо любивший свою страну, говорил о род­ ном языке (а таким для него был хорезмийский) не без известной иро­ нии: «...Природным для меня является такой язык, что, если бы уве­ ковечить на нем какую-нибудь науку, она чувствовала бы себя такой же чужой, как верблюд на дождевом стоке дома или жираф среди арабских рысаков» 3. Эти слова не оставляют сомнений в том, что Бируни никаких научных книг на хорезмийском языке известно не было. А уж если такой знаток родной старины, как он, их не знал, то, надо полагать, их и вооб­ ще не было или же они представляли собой редчайшее явление. Может быть еще и другая причина, объясняющая очень малое при­ менение письменного хорезмийского языка. Как указывает А . А . Фрей- ман, есть все основания предполагать, что отношение согдийского языка к хорезмийскому — отношение не языков, а лишь диалектов 4. Приняв это предположение, мы должны признать, что каждый грамотный хорез- миец мог, конечно, пользоваться и литературой на согдийском языке и в случае необходимости мог и сам писать на нем. А если это так, то мы теряем возможность проследить, как протекало развитие литературы в Хорезме до вытеснения местных языков сначала языком арабским, а позднее — узбекским. Парфянские памятники. Аяткар с Зареран. Третий иранский язык Средней Азии — парфянский. Проникновение этого языка в письменность должно относиться примерно ко времени от III в. до н. э. до III в. н. э. Парфянский язык был главным литературным языком западных областей Средней Азии, в значительной своей части входящих теперь в Туркмен­ скую С С Р . Н а ранних этапах развития парфянский язык пользовался также арамейской графикой, но наряду с нею выработал на базе сирий­ ского письма свой собственный алфавит, в дальнейшем получивший рас­ пространение и в сасанидском Иране. Т а к как сасанидское письмо с са­ мого начала пользовалось орфографией исторической и сохраняло старые начертания при существенно отличном произношении, то в настоящее время различить парфянский текст и текст сасанидско-персидский (или, 3 Цит. по статье: И. Ю . Крачковский, Бируни и его роль в истории восточной гео­ графии (сб. «Бируни», М.—Л., 1950, стр. 65). 4 А . А . Фрейман, Хорезмийский язык, М.—Л., 1951, стр. 27. 73