кармы (воздаяния). Сутра начинается с вопроса Ананды к Будде, поче­ му среди людей существуют различия и во внешнем облике, и в социаль­ ном положении, и в продолжительности жизни и т. «п. Будда дает очень об­ стоятельный ответ и поясняет, что все особенности человека в данной его жизни происходят от его поведения в жизни предшествовавшей (предше­ ствовавшем воплощении). Так, кто был терпеливым, родится краси­ вым, кто был гневным и вспыльчивым, родится безобразным. Далее следует весьма длинное и довольно бессистемное перечисление подобных соответствий. Иногда намерения неизвестных составителей сутры видны очень ясно. Так, всякий, кто позволил себе какую-либо непочтитель­ ность по отношению к буддийским монахам, обязательно родится в каком- нибудь недостойном облике. Кто обкрадывает их фруктовые сады, ро­ дится насекомым, живущим в грязи, кто похищает их имущество, ро­ дится волом или ослом, вращающим жернов на мельнице, и т. п. Воздаяние в сутре обычно трактуется крайне примитивно. Любитель охоты, например, должен родиться шакалом или волком, т. е. стать объек­ том охоты. Творящий насилие и отнимающий одежды у людей родит­ ся, проведя некоторое время в ледяном аду, гусеницей шелкопряда: его непрестанно будут варить и раздевать. В некоторых случаях никакой ло­ гической связи между поведением человека и воздаянием установить не­ возможно. Так, тот, кто входит в вихару, не сняв обуви, родится ля­ гушкой. Тот, кто в своей предшествовавшей жизни любил ходить нагим, родится летучей мышью. Текст этой сутры имеет очень большое значение главным образом потому, что лексика его необычайно разнообразна (например, там можно найти множество слов, обозначающих различные пороки, болезни и физи­ ческие недостатки). Многое в этом тексте еще неясно и сможет быть по­ нято лишь тогда, когда мы достаточно расширим наши сведения по лек­ сике не только среднеиранских языков, но и существующих еще в наши дни живых языков памирской группы. Особенно большое значение для изучения согдийского языка имеет, конечно, язык ягнобский, изучение которого позволило уже сейчас раскрыть значение ряда не поддававшихся переводу согдийских слов. Художественная ценность охарактеризованных буддийских согдий­ ских текстов, конечно, невелика. Но не нужно забывать, что все они пере­ водные. Особенно важно отметить, что эти тексты ставили перед согдий­ ским переводчиком достаточно сложные задачи и помогали ему развивать свой собственный язык, поднимая его до уровня высокоразвитого литера­ турного языка древней Индии — санскрита. Наряду с буддийскими текстами на согдийском языке существовала г как это доказывают сохранившиеся фрагменты, также и литература хри­ стианская и манихейская. Язык, по существу, во всех трех видах памят­ ников один и тот же, но, по понятным причинам, словарный состав их имеет известные различия. Среднеазиатские манихеи для пропаганды сво­ их взглядов пользовались не только согдийским языком. Сохранились ма- нихейские тексты и на одном из тюркских языков того времени, обычно услоЕлю называемом уйгурским, хотя от современного уйгурского языка он очень далек. Это обстоятельство особенно важно, ибо оно свидетель­ ствует о том, что тюркское население Средней Азии — отнюдь не «при­ шельцы», появившиеся там чуть ли не в средние века, как это пытаются доказать некоторые западноевропейские востоковеды. Тюркское населе­ ние мирно жило бок о бок с населением иранского происхождения уже по крайней мере две тысячи лет тому назад, почему культура и история этих народов и сплетены так тесно. Хорезмийский язык. Иначе обстоит дело с памятниками на другом 72