Использование Авесты в качестве исторического источника затрудне­
но также вследствие недостаточной изученности ее языка. Словарь древ­
них иранских языков X . Бартоломэ 
хотя и облегчил изучение этих язы­
ков, но еще далеко не все разъяснил. Поскольку нельзя надеяться, 
что 
археологические изыскания смогут дать нам достаточное число новых тек­
стов на языке Авесты, то одним из главных источников, могущих пролить 
свет на значение пока непонятных терминов, должны быть живые языки, 
относящиеся к северной группе иранских языков. Это в первую очередь 
все памирские языки, а также афганский (пушту) 
и осетинский. Кстати 
сказать, 'памирские языки постепенно исчезают и, возможно, совсем исчез­
нут уже в самом недалеком будущем. Поэтому необходимо расширить, а 
главное, ускорить работу по их изучению. 
Говорить об Авесте как о памятнике художественной 
литературы 
очень нелегко. Несомненно, что древнюю основу всей Авесты составляет 
фольклор, эпические сказания глубокой древности. Все эпические 
части 
написаны стихами, силлабическим метром, без учета долгот, но, возможно, 
с 
каким-то 
учетом 
ударений 2 5. 
Зороастрийское 
духовенство, 
считавшее 
необходимым «улучшать» текст книги, видимо, далеко не всегда знало о 
том, что это стихи. Поэтому очень многие позднейшие вставки 
сделаны 
прозой, разрушающей метрику строк и позволяющей выявить эти зача­
стую нелепые интерполяции. Но и после удаления вставок, когда перед 
нами остается только метрический текст, Авеста все же художественного 
целого собой не представляет. Сохранились 
характерные для древнего 
эпоса постоянные эпитеты, повторы одинаковых формул и т. п. Однако, 
поскольку от времени сложения первоначального эпоса до времени вклю­
чения частей его в священную книгу прошли долгие века, художественные 
особенности этого эпоса в Авесте сохранились лишь в ничтожном коли­
честве. К тому же нельзя забывать, что если первые собиратели Авесты 
включали в книгу все, что знали, в том числе и прекрасные 
эпические 
предания, то редакторы дошедшего до нас текста стремились только к од­
ному: обеспечить духовенство текстами, необходимыми для отправления 
богослужений. И м не было дела до того, художественны эти тексты или 
нет. Зачастую они не только не понимали их художественной 
ценности, 
но не понимали и их смысла. Им нужен был лишь звук древней священной 
речи, якобы самым звучанием поражавшей насмерть дэвов. В результате 
получилась книга, чтение которой, кроме томительной скуки, ничего 
не 
вызывает. Если выделить из Авесты те немногие кусочки, которые, не­
смотря на все усилия зороастрийских схоластов, сохранили свою перво­
начальную прелесть, то получится какой-нибудь десяток страниц, не бо­
лее, да и они тонут в море нудных повторений унылых 
схоластических 
формул. 
Некоторые наши молодые литературоведы и историки подчас почти­
тельно упоминают о «величественной поэзии» Авесты. Боюсь, что такие 
высказывания по большей части покоятся на недостаточном 
знакомстве 
с самим текстом этой древней книги. Не нужно забывать, что все суще­
ствующие переводы Авесты представляют собой попытки осмыслить текст 
книги и что подлинная его ту*манность в переводе в какой-то мере сти­
рается. 
Значение Авесты как памятника, 
свидетельствующего о культурном 
уровне древних, главным образом восточноиранских племен, в числе ко­
торых были и предки таджикского народа, очень велико. Она заслуживает 
весьма и весьма углубленного исследования, тем более что с изучением 
ее связан ряд проблем, имеющих и сейчас актуальнейшее 
значение. Н о 
2 5 См.: Н. Weller, Anahita. Grundlegendes zur arischen Metrik, Stuttgart—Berlin, 1938. 
5 
E. Э. Бертельс 
65