сты, которая якобы написана самим Заратуштрой, отличаются крайне ар­ хаическим языком, по степени архаичности близким к языку священных книг древней Индии — вед. Непонятно также и то, почему греки, уделяв­ шие событиям в Азии очень большое внимание и считавшие Зороастра виднейшим представителем философии, не знали, что он родился в 569 г. до н. э., а считали его деятелем, жившим в глубочайшей древности. Нако­ нец, если действительно, как думают некоторые ученые, следы влияния зороастризма можно проследить уже в последней четверти V I в. до н. э. во владениях Ахеменидов (юго-западный Иран), то, значит, «реформа» Заратуштры начала оказывать влияние на исторические события, когда реформатору не исполнилось и тридцати лет. А это противоречит даже самой легенде. Таким образом, совершенно очевидно, что эпоха «реформы» точной да­ тировке не поддается и что если мы и признаем историчность Заратушт­ ры, то деятельность его вполне можно отнести к концу второго тысячеле­ тия до нашей эры. Если мы, далее, будем считать, что гаты созданы имен­ но этим историческим Заратуштрой, тогда и возникновение древнейшей части Авесты также нужно будет отнести к тому же времени. Л/Согласно зороастрийской традиции, Авеста приняла форму книги уже при царе Виштаспе. Тогда же якобы она была записана золотом на бычьих кожах (т. е. пергаменте) и передана на сохранение в сокровищ­ ницу царей (очевидно, бактрийских). Александр Македонский будто бы приказал сжечь этот драгоценный экземпляр, а второй существовавший тогда экземпляр греки увезли к себе и перевели на свой язык. \f Предание это было известно еще в первые века после арабского завое­ вания. Об этом говорят историки Табари и Мае уди; они сообщают даже, что Авеста была записана на двенадцати тысячах бычьих кож. Какова была судьба Авесты при Александре, верно ли, что он уни­ чтожил эту книгу, или же легенда — лишь отголосок ненависти населения Средней Азии к иноземному завоевателю, — установить теперь уже не- возможноКНо, очевидно, ни при Селевкидах, ни при Кушанах Авесты в виде единой книги уже не существовало, и собирание ее началось только при владычестве парфян. Традиция говорит, что оно началось при Вал- гаше, т. е. Вологезе. Однако царей с этим именем было пять, и который из них имеется в виду, неясно; обычно считают наиболее вероятным вре­ менем начала этого собирания царствование Вологеза III (148—191), при котором Парфия не вела серьезных войн. Но если в это время (II в. н. э.) не существовало Авесты как сбор­ ника, то в разрозненном виде ее части, конечно, имелись. Н а это указы­ вает хотя бы тот факт, что на кушанских монетах имена авестийских божеств даются хотя и греческим письмом, но явно в авестийской фонетиче­ ской оболочке. Собирание разрозненных частей Авесты было продолжено при Саса- нидах. Традиция особенно подчеркивает заслуги в этом деле Тансара — министра основателя династии Сасанидов Ардашира I (226—241). Сын Ардашира Шапур I (241—272) доделал то, что было начато отцом. З а ­ ключительную редакцию и канонизацию священного текста относят к цар­ ствованию Шапура II (309—379). Язык Авесты в этот период, надо полагать, был доступен лишь весьма немногим ученым, специально его изучавшим. Поэтому очень важно было перевести книгу на язык парсик; окончательная обработка этого перевода была, по-видимому, завершена лишь при Хосрове I (531-—578). Собира­ тели, вероятно, не ограничивались отыскиванием и перепиской старых текстов, а пытались создавать в подражание им и новые. Так, есть осно­ вания думать, что тринадцатый яшт, известный под названием Фравардик- 47