обстоит дело с текстами восточных авторов, мы постарались 
показать. 
Необходимо еще добавить, что достаточно подробных исследований по ис­
тории тех народов, о литературе которых нам приходится говорить, мы 
по большей части не имеем. Это делает работу автора, изучающего средне­
вековую восточную литературу, 
особенно 
трудной и не позволяет 
ему 
подняться до уровня коллеги-«западоведа». Вот почему всякий общий об­
зор той или иной восточной литературы пока в каких-нибудь частях да 
будет хромать. 
В настоящей книге я сделал все возможное, чтобы строить свои вы­
воды не столько на чужих исследованиях, сколько на подлинном материа­
ле. Однако, как сейчас же убедится читатель, это повлекло за собой опре* 
деленные последствия. Вместо плавного 
изложения хода 
литературного 
процесса получается, строго говоря, ряд отдельных монографий, возмож­
но, содержащих и некоторые лишние детали, правда, 
введенные вполне 
сознательно. Проделав такую, зачастую достаточно тяжкую, работу, как 
чтение насквозь 
объемистых 
диванов, сплошь 
состоящих 
из 
нуднейших 
касыд, и найдя среди них отдельные строки, представляющие историче­
скую или 
художественную 
ценность, 
я решил 
избавить 
следующее 
поколение исследователей от необходимости начинать все сначала и дать 
им возможность убедиться, есть ли в данном диване что-либо 
для 
них 
интересное. 
И з тех же соображений я помещаю в книге, быть может, слишком 
большое число цитат характеризуемых 
авторов. Если 
бы 
произведения 
этих авторов были доступны в изданиях, имеющихся во всех лучших биб­
лиотеках Советского Союза, можно было бы ограничиться просто ссылкой 
с указанием издания и страницы. Но ссылаться на книгу, которая имеется 
только, скажем, 
в 
библиотеке Института 
востоковедения 
в 
Ленинграде 
и которую нельзя найтн даже и в Москве, или на рукопись, находящую­
ся в частной библиотеке, было бы просто недобросовестно. Поскольку рас­
сматриваемые здесь произведения труднодоступны, а без показа их мои 
высказывания не могут быть достаточно убедительны, материал приходи­
лось предлагать возможно более полный. К тому же каждую высказывае­
мую мысль хотелось подтвердить фактами. 
Всюду, даже там, где можно было бы сделать так называемый худо­
жественный перевод, даны подстрочные прозаические переводы. Конечно, 
стихотворение, утратив свою форму, почти что перестает 
существовать; 
но, во-первых, и в художественных переводах форма на три четверти те­
ряется, а во-вторых, * ведь оригинал-то будет у читателя перед глазами. 
Мои переводы должны не заменить для него оригинал, а лишь помочь 
ему разобраться в оригинальных текстах средневековой поэзии, которые 
не всегда сразу бывают понятны даже для тех, 
для кого данный язык 
является родным. Предлагаемые мною переводы не претендуют ни на ка­
кие литературные достоинства, их назначение — 
быть возможно 
более 
точными без насилия над строем русского языка. Прошу считать их 
не 
столько переводами, сколько своего рода комментариями. 
Несколько замечаний по вопросу 
о периодизации. 
Сколько-нибудь 
установившейся периодизации истории Средней Азии и Ирана советская 
наука пока не создала. Даже в книге Б. Г. Гафурова «История таджикско­
го народа» 
( М . , 
1955) 
главы, посвященные средневековой истории, еще 
основаны в некоторой степени на старом делении по династиям. 
При изучении литературы 
это деление, пожалуй, в некоторых 
слу­
чаях можно и оправдать. Когда речь идет о придворных поэтах, а средне­
вековая персидско-таджикская поэзия на три четверти и состоит из 
их 
произведений, нельзя отрицать, что творчество каждой связанной с опре­
деленным двором группы поэтов имеет много общего. Это в значительной 
28