степени создание восточноиранских племен, как и кодифицировавших ее сасанидских мобедов. И если таджики чтят творения жителей Шираза — Са'ди и Хафиза, то и иранцы свято хранят в своей памяти пенджикентца Рудаки. Т а к сложилась история, и, думаю, исследуемая в этой книге лите­ ратура, быть может, именно потому так и богата, что она складывалась в результате культурного обмена многих народов на протяжении веков. Ввиду всего изложенного, а также ввиду того, что в план моей работы входит освещение литературы с древнейших времен до X V в. включитель­ но *, т. е. литературы периода, в которой четко разграничить исторические судьбы таджикского народа от судеб его соседей-иранцев невозможно, я назвал эту книгу «История персидско-таджикской литературы». Значительная трудность, возникающая перед автором данной рабо­ ты, — невероятное обилие материала, подлежащего исследованию. К тому же из огромного литературного наследия X — X V вв., дошедшего до нас, издана лишь небольшая часть, а остальное продолжает храниться в ру­ кописном виде на полках книгохранилищ различных стран мира. Издавать эти тексты начали еще с прошлого столетия, но многие из таких изданий в настоящее время для научной работы непригодны. Характерна история издания дивана знаменитого, известного даже и неспециалисту Хафиза. Когда в 1854—1856 гг. Г. Брокгауз издал диван Хафиза, это издание вызвало всеобщий восторг. Высказывали мнение, что в нем восточная текстология впервые достигла такого же высокого уровня научности, какой был достигнут в прославленных изданиях греческих и римских авторов. Н е щедрый на похвалы Г. Эте отозвался о нем как об «одном из самых мастерских изданий персидских текстов» («...eine der mei­ sterhaftesten Editionen persischer Texte...») 2. По этому изданию Хафиза изучали многие исследователи. Они, пыта­ ясь характеризовать его творчество, говорили о том, что Х а ф и з отли­ чается типичной для перса противоречивостью: туг, мол, и мистика, и явная анакреонтика, не примиримая с правоверием. Но вот в 1928 г. в Т е ­ геране выходит новый текст стихов Хафиза, издатель которого А . Х а л - хали пользовался рукописью, переписанной всего лишь спустя тридцать пять лет после смерти поэта. Издатель прежде всего обратил внимание на то, что в этой рукописи нет значительного числа газелей, имеющихся у Г. Брокгауза. Он не удовольствовался одним констатированием факта, но попытался выяснить, в чем тут дело. Оказалось, что все те газели, которые есть у Г. Брокгауза, но которых нет в этой рукописи, можно най­ ти в диванах других поэтов, откуда они и попали в диван Хафиза. Выяс­ нилось, что издание Г. Брокгауза — своеобразный mixtum compositum из диванов двух десятков разных П О Э Т О Е , Ж И В Ш И Х или па столетие ранее Хафиза, или на два века позже. Иными словами, «образцовое издание» представляло собой своего рода антологию трех веков поэзии. Таким об­ разом, удивляться тому, что душа Хафиза была «полна противоречий», уже не приходится. З а три столетия в этой «душе» могло накопиться их немало. Правда, Халхали, установив это очень важное обстоятельство, все же не смог дать удовлетворительного издания, так как его тексты полны описок и опечаток. Н а основе той же рукописи, которой пользовался Х а л ­ хали, опытный текстолог М . Казвини выпустил исправленное издание, вполне пригодное для научной работы. И з всего сказанного ясно, в каком положении находится исследова­ тель, собирающийся дать общий обзор персидско-таджикской литературы. 1 Таков был план, намеченный Е . Э. Бертельсом; осуществлению его помешала смерть. «История персидско-таджикской литературы» доведена до XII в. — Ред. 2 GIPh ? Bd II, 1896—1904, S. 304. 25