довича, в полемической заостренности, 
эмоциональности 
изложения. 
Да 
иначе и не могло быть: для Евгения Эдуардовича классическая поэзия на 
фарси была его жизнью; требовательная строгость и скрупулезность серь­
езного исследователя не превратили его в бесстрастного наблюдателя, 
а 
гармонически сочетались в нем с благородной любовью к культуре иран­
ских народов, с трепетным беспокойством о ее судьбе. 
Вот почему критицизм Евгения Эдуардовича ничего общего не имеет 
с нигилистическим скептицизмом; его критицизм ведет к существенным, 
аргументированным, положительным 
выводам. 
Это критицизм ученого-
марксиста, твердо руководствовавшегося «в сущесте своем критическим и 
революционным» методом К. Маркса. 
Ясность концепции и строгий критицизм исследования — таковы две 
главные черты труда Евгения Эдуардовича, на которых 
хотелось хоть 
коротко остановиться. 
Труд Е . Э. Бертельса остался незаконченным. Его ученики, востоко­
веды-марксисты, будут продолжать исследование столь дорогих для него 
проблем истории персидско-таджикской литературы, и путь им всегда бу­
дет освещать это предсмертное произведение, в которое вложено столько 
знаний, столько страсти и души. 
//. С. 
Брагинский