работу, Евгений Эдуардович продолжал свой благородный труд, читал от­
дельные главы на научных 
заседаниях 
Института 
востоковедения 
А Н 
С С С Р . Смерть застала ученого за этим трудом 
его жизни, который, увы, 
так и остался незавершенным. Однако большой том, включающий в себя 
историю персидско-таджикской литературы, начиная с ее истоков в древ-
яеиранской письменности и кончая X I I 
в., Евгению Эдуардовичу все же 
удалось создать. 
Специалисты, знакомясь с этим трудом, несомненно обратят внима­
ние на то, что различные периоды в нем освещены неравномерно, отдель­
ные части предмета исследования остаются либо в тени, либо даже за рам­
ками книги. Объясняется это тем, что Евгений Эдуардович стремился как 
можно быстрее продвинуть вперед работу над книгой и писал главу 
за 
главой, рассчитывая в дальнейшем вернуться к первым глазам и попол­
нить их новыми разделами, материалами и т. п. Летом 1957 г. он начал 
пересматривать 
первый т о м 2 своего труда, собираясь несколько 
расши­
рить его (добавить разделы о древнеиранской клинописи, о пехлевийских 
памятниках, о недавно обнаруженных согдийских фрагментах, о некоторых 
поэтах периода господства Саманидов, о литературной жизни прикаспий­
ских областей в X — X I 
вв., о ряде прозаических произведений). Смерть 
помешала ему выполнить это, и вся написанная часть книги осталась в 
первоначальном варианте. 
Но не в этих частичных пробелах дело. Важно то, что перед нами — 
цельный труд, базирующийся на непосредственном 
глубоком 
исследова­
нии первоисточников, осуществленном авторитетнейшим иранистом нашего 
времени, которому, как он сам писал, «каждую высказываемую мысль хо­
телось подтвердить фактами». 
Хотя сам автор с присущей ему скромностью заявляет: 
«Смею на­
деяться, что читатель найдет в этой книге и кое-что для себя новое», 
— 
на самом деле в книге так много нового, до работы Евгения Эдуардовича 
не выявленного, не исследованного, что читатель-специалист сумеет оце­
нить ее как выдающийся 
вклад в востоковедную 
науку, в 
иранистское 
литературоведение. Это новое состоит не только в интереснейших откры­
тиях в области поэзии газневидской плеяды поэтов, экскурсах о творче­
стве Асади Туси и поэме «Вис и Рамин», в анализе творчества Сана'и, в 
новом освещении многих явлений литературы, но и во всем духе книги, в 
ее особенностях, поучительных для всех иранистов, которые будут учиться 
по этому замечательному предсмертному 
труду 
Евгения 
Эдуардовича 
Бертельса. 
Евгений Эдуардович в течение десятилетий вырабатывал свою кон­
цепцию истории литературы на фарси. Строгий и взыскательный к себе, 
самокритично относившийся к своей работе, считавший, что научное обоб­
щение должно базироваться на кропотливом, критическом, много раз про­
веряемом 
исследовании и анализе первоисточников, Е . Э. Бертельс бук­
вально выстрадал свой принципиальный взгляд на развитие классической 
поэзии на фарси, который в настоящей книге нашел свое предельно ясное 
выражение. 
Прежде всего это относится к вопросу о взаимосвязи персидской и 
таджикской литератур. Здесь следует подчеркнуть глубоко принципиаль­
ный подход Евгения Эдуардовича ко всему, что имеет отношение к на­
циональному вопросу, к национальному достоинству каждого народа, каж­
дой нации, велика ли она или мала. 
2 В него были включены первые пять глав, печатающихся в настоящем томе «Из­
бранных трудов». Во второй том, по замыслу Е . Э. Бертельса, зходили главы V I , VII 
и VIII. Главы IX и X 
представляют собой начало третьего тома. Вся «История пер­
сидско-таджикской литературы» должна была состоять из четырех томов. 
2 
Е. Э. Бертельс 
17